— Я вас не понимаю, Ваше Благородие. — Графиня демонстративно скрестила под грудью руки и отвернулась, скрыв лицо за рыжими локонами.
Так, не смотреть ниже её головы, не смотреть… А, чёрт!
Великолепная грудь нагло выпирала из декольте, а корсет лишний раз подчёркивал объём. Боже, если буду пялиться, то остатки сил уйдут на удержание в лежачем положении одной моей своевольной части. Невероятным усилием воли я смог поднять… свой взгляд!
Вдруг возникло ощущение, что это я её тут домогаюсь, а не она мне устроила… Ловушку? Западню? А зачем? Вот это я и хотел выяснить. И всё она понимала.
Тем не менее я решил сыграть в эту игру:
— Зачем вы начали в меня духовными иглами швыряться, будто это просто шарики с водой?
— Что? — чуть не задохнулась Вдовина и снова покраснела от гнева. — Да это вы на меня напали первым!
— А вы пытались перекупить у меня Слёзы Вепря! Зачем?
— Какая разница «зачем»? — Она сильнее скрестила руки, ещё поджав грудь. — Это аукцион — что хочу, то и покупаю. А вот вы поступили не по-мужски, атаковав меня своей духовной иглой! Причём, не очень умелой.
Лицо барышни так и светилось высокомерием и презрением. В основном к моей персоне.
— И вообще, что у вас за дурная привычка бить дам?
Вот зараза! И ведь не поспоришь! Но я всё же поспорю…
— На трёхметровых тварях в Духовном пространстве обычно не написано, что они графини Вдовины!
— Могли бы догадаться…
— Ага, по прекрасной улыбке из острых зубов, видимо, да?
— Пф! — фыркнула графиня. — Коли не разбираетесь в женщинах, то нечего на них пенять!
Ч-чего?
Так, стоп! Какого чёрта тут вообще происходит? Почему вдруг я начал оправдываться, а не она? Пора это прекращать!
— Значит так, Ваше Сиятельство, либо вы говорите, зачем чуть не превратили меня в духовную отбивную, либо…
— Что? — криво усмехнулась рыжая, отчего её красивое личико потеряло львиную долю красоты. — Снова швырнёте в меня духовную иглу? Или на этот раз отбросите последние приличия и просто ударите? Забьёте до смерти, как вам, ограм, и полагается…
Нет уж, снова на эту провокацию я не поведусь.
— Между прочим, барон Дубов, вы едва меня не убили. Так что не помешало бы вам сперва попросить у меня прощения, прежде чем задавать вопросы!
Только тут я заметил, что она тоже едва на ногах стоит. На мраморной и изумительно гладкой кожи груди выступили капельки пота, она быстро вздымалась и опадала из-за учащённого дыхания. Лоб тоже покрылся испариной, но в глубине тёмных омутов глаз сверкал огонь.
Видимо, графиня ещё держалась, когда пыталась заманить меня сюда, но теперь, раз её план сработал не совсем так, как надо, последние силы её покинули. Наверное, планировала, что я её спасу от тех двоих и она прикинется слабой жертвой, что позволит ей отдохнуть под моей же защитой, а вот потом… А что потом, я не знал. Реванш в неожиданный для меня момент? Может быть, но опять же — зачем?
В общем, вопросов пока только прибавлялось, а не убавлялось.
— Что, правда глаза колет? — ехидно прошептала рыжая чертовка.
— Перед монстром извиняться я не…
Договорить не успел. Девушка залепила мне звонкую пощёчину, от которой помутнело в глазах. Для этого она оказалась достаточно высокой.
— Да как вы смеете называть меня так! — её звонкий голос колоколом отразился у меня в голове.
Стены вдруг начали ходить ходуном. Совершенно внезапно та, что была справа, вдруг толкнула меня в плечо, и я оказался на четвереньках. Руки упирались в тёмно-зелёный ковёр. Мягкий и приятный на ощупь. Я видел свои ладони, но вокруг них начала сгущаться темнота. На грудь словно уронили многотонный пресс.
Нет-нет, только не сейчас! Вот доберусь до гостиницы… А сейчас нельзя отключаться!
К горлу подкатила тошнота, и я сглотнул, загоняя её обратно, вглубь себя. Замотал головой, сцепив зубы, впился пальцами в ковёр, пытаясь почувствовать каждую ворсинку.
Помогло. Тьма отступила, дышать стало легче, и я, держась за стенку, поднялся. Снова видел тёмный коридор, мутные провалы картин, весящих на стенах дальше, тусклый свет, светивший из-за моего плеча. Та лампочка подсвечивала картину с двуликим богом.
А рыжей бестии и след простыл.
Графиня Вдовина будто сквозь землю провалилась. Ничего, что-то мне подсказывает, что свидимся ещё. И наверняка довольно скоро. Зачем-то же я ей понадобился, раз заманивала сюда. Ловушка, правда, вышла слабоватой.
Ладно, пойду-ка отсюда. Я дико устал, спать хочется просто немилосердно.
Я вернулся в зал, где проходил аукцион. По пути чуть не уснул, а, войдя в помещение, еле подавил гигантский зевок. Отчего женщина, проходившая мимо, чуть не упала в обморок от ужаса.
— Успокойтесь, уважаемая, — сказал я. — Есть я вас не собираюсь. Пока…
Нет, всё-таки не люблю я полумеры. Падать в обморок так падать в обморок. Муж этой женщины — какой-то не очень богатый, судя по костюму, дворянин — еле успел подхватить бедняжку.
Я не виноват, что она такая впечатлительная.
Ну всё-всё, хватит отвлекаться. А то в голове опять звенит. Надо срочно возвращаться в гостиницу, вот только… столик, за которым я оставил Веронику с Лизой, оказался пустым.
