Во внутреннем дворе на каменной скамье сидело товарищество по облагораживанию металлов и кормило мохноногих голубей, с воркованием расхаживающих вокруг. Когда гости показались под украшенной гербом аркой и Симон приветствовал идиллию благовоспитанно-сдержанным возгласом восторга, троица хозяев поднялась и широким фронтом двинулась им навстречу. Они были в широких, похожих на рясы одеяниях и с пушистыми мягкими бородами, достигавшими пояса и завивавшимися серебряными локонами вокруг шелковых шнуров, перехватывавших тонкую коричневую шерсть ряс, со скрещенными на груди руками и спрятанными в рукавах на монашеский манер пальцами. Первый справа был очень высоким, массивным и рыжим, второй — маленьким, толстым и лысым, третий — тоже очень высоким, но тощим, с волосами, как сухой мох, и с носом крючком. Саломе Сампротти представила их: Томас О'Найн, Гиацинт ле Корфек и Максим Фанфус, барон фон Тульпенберг — ирландец, бретонец и рейнландец.
— Это, стало быть, знаменитый д-р Айбель, — удовлетворенно произнес Гиацинт ле Корфек.
— Откуда вы меня знаете? — удивился Симон.
— Лично пока не имели удовольствия, — ответил за ле Корфека высокий Томас О'Найн, — но несколько месяцев назад, по поручению г-жи Сампротти, мы сделали для вас амулет. Надеюсь, он пригодился?
— Да уж, — хмуро отвечала Саломе Сампротти.
Гиацинт ле Корфек рассматривал Симона в лорнет со странно поблескивавшими зелеными стеклами.
— Разрази меня гром, — начал было он, но Саломе Сампротти сердито взглянула на него, приложив к губам палец.
— Не в родстве ли вы с Арпадом Тульпенбергом, наследным сокольничьим Манхартсберга, что еще три года назад был президентом Зеленого Креста?{145} — осведомился барон.
— Да, но в дальнем, — холодно ответил тощий Тульпенберг. — Я имел честь платить его долги. Надеюсь, он считает, что я умер.
Барон принужденно замолчал. Австрийский Тульпенберг был всем известным попрошайкой.
— Господа, мы прибыли вовсе не с визитом вежливости, — прервала Саломе Сампротти воцарившееся молчание. — Я кое-что привезла вам, благодаря любезности нашего барона, по дружбе предоставившего в мое распоряжение уникальный документ. Вы ведь по-прежнему занимаетесь пифагорейской наукой?
Все трое разом ухватилась за бороды и польщенно заулыбалась.
— Говорите прямо, любезнейшая г-жа Сампротти, — ободрил Томас О'Найн ясновидящую, которая многозначительно похлопывала по своей крокодиловой сумке.
— Вероятно, сперва мы должны рассказать вам предысторию.
— Сударыня, умоляю вас! — барон вскинул руки.
— Не угодно войти? — Гиацинт ле Корфек указал приглашающим жестом на дверь.
— Я бы предпочел подождать здесь, пока г-жа Сампротти не окончит свой рассказ, — тихо произнес барон. — Делайте все, что сочтете нужным, сударыня. Симон, вы пойдете со всеми.
— Как вам угодно, барон. Это не займет много времени.
Барон закурил сигару и стал прохаживаться по двору. С профессиональным любопытством он заглянул в небольшой резервуар, куда по грубым каменным желобам стекала с крыш дождевая вода. Всплыл обыкновенный толстый карп и выставил из воды, ожидая подачки, покрытую серой слизью морду. Барон бросил ему обнаруженный в кармане кусочек печенья. Здоровый аппетит рыбы напомнил ему, что сам он после раннего обеда ничего не ел, и он отправился на поиски вырезывателя силуэтов Дуна, попросить стакан молока или что-нибудь в этом роде, чтобы занять время.
Последний раз он видел вырезывателя в углу двора и предположил, что тот вошел во дворец через полуоткрытую дверь.
— Мсье Дун? — окликнул барон сквозь щель. Ему почудился какой-то звук, он постучал и немедля вошел.
Барон оказался в светлом зале, напомнившем ему беспорядочно укрепленными по стенам и на полу снарядами, похожими на гимнастические, спортивный зал, устроенный его отцом в венском дворце: там, где теперь была библиотека. Он прошел мимо блестящей хромированной лестницы, каких-то латунных шаров, свисавших на цепях с потолка, пролез под брусьями и остановился на металлическом диске; тут послышался треск электрического разряда, и его сильно тряхнуло.
Он рассержено обернулся, решив, что кто-то позволил себе глупую шутку. И тут к собственному изумлению заметил, как начали расти зал и снаряды вокруг. Выросли и вытянулись брусья, перспектива искажалась все сильнее, латунные шары быстро удалялись. Он взглянул вверх. На потолке обнаружилось круглое окошко в стальной раме, под ним клубился голубоватый свет.
Потом распахнулась дверь, влетел Гиацинт ле Корфек и в ужасе закричал: «О Господи, микротор!»
Он кинулся к пульту управления и перекинул рычаг. Барон в ужасе воззрился на него: Гиацинт ле Корфек стал великаном, он теперь не доставал ему и до щиколотки. Барон в отчаянии замахал чудовищу, надвигавшемуся на него и грозившему растоптать. Возле диска оно опустилось на колени и попыталось схватить его огромными пальцами (кожа на них походила на ноздреватый сыр).
