Барон Семитьер: Мясорубка полностью

Наконец, взяв себя в руки, Роза вошла в морг. И вновь, как и в прошлый раз, она ощутила липкие объятия страха. Его костлявые, цепкие руки сдавили грудь, не позволяя стылому воздуху проникнуть в легкие. Внезапно ощущение удушения прошло. Вместо него нахлынули воспоминания.

Ей тогда было лет десять. Гимназисты всегда относились свысока к дочери учительницы, хоть открыто и не травили. Если, конечно, не принимать в учет едких замечаний по поводу ее бедной одежды. Но было и исключение. Огненно-рыжий хулиган Патрик, которому тогда исполнилось года на три больше. Уж он-то никогда не упускал возможности поставить подножку, толкнуть или даже ударить. Его боялись все. В тот день она не сдержалась и, после того, как в столовой он опрокинул ее тарелку с супом, пожаловалась инспектору. Патрик получил взбучку, а его дружки решили ей отомстить. Ее поймали, когда она шла домой. Двое мальчишек держали ее за руки, а третий принялся выкручивать ей нос. Внезапно он отлетел в сторону — как бог свят, метра на два. За его спиной возвышался верзила Патрик.

— Эй, ты чего? Это же она тебя заложила! А мы…

— А вы — трусливое дерьмо. Втроем напали на мелкую. Дерьмо, на которое ни один апаш не посмотрит с уважением. Слышь, мелкая, беги домой. И не боись — тут тебя больше никто не тронет.

Долгие годы потом Роза гадала, что послужило толчком к такому поступку Патрика. Но так и не нашла ответа. А потом спросить было уже не у кого — рыжего верзилу зарезали на ночной улице в драке.

То, что она испытала сейчас, было сродни тем чувствам, когда ее вечный обидчик вступился за нее. И точно так же, как и он, что-то подтолкнуло ее в спину по направлению к столу. Будто сломанная кукла, Роза подошла к мраморному подиуму и осторожно убрала с лица трупа простыню. Чуть не до крови закусила зубами указательный палец:

— Марианна? Марианна Корви? Боже мой…

Барон тихо подошел к девушке и обнял ее за плечи. В этот раз в его голосе не было ни капли обычного сарказма, только лишь тихое участие и тепло:

— Ты знаешь ее, дитя?

Роза закивала.

— У нее есть родственники?

В этот раз кивки были отрицательными.

— А близкие? Друзья?

Девушка судорожно вздохнула и вцепилась в руку Семитьера:

— Нет. Только я с нею и дружила. Она сирота, работала в прачечной… — именно сейчас Роза заметила, насколько странным образом простыня лежит на ее груди. — Ее… убил…

— Да, мон шер. К сожалению, да. Никто не в силах уже был ей помочь, даже само Провидение. Но я обещаю, что тот, кто это сделал с нею скоро будет пойман.

— Она была такой наивной и доброй…

Роза вспомнила, как они делили последний кусок хлеба в прачечной, смеясь над глупыми шутками. Марианна всегда улыбалась, даже когда ее руки кровоточили от щелочи. Теперь ее смех замолк навсегда, а вместо улыбки — оскал смерти. Она посмотрела Барону прямо в глаза. Взгляд ее был полон ненависти:

— Я не хочу, чтоб его поймали. Я не желаю его смерти! Я хочу, чтобы он страдал!

Она сжала кулаки так, что ногти до крови впились в ладони, а глаза сверкнули, как у хищника, почуявшего добычу. Гведе молча погладил ее по голове. А вместе с его рукой, как показалось Розе, к ее волосам прикоснулось еще одна ладонь. Призрачная. Успокаивающая. Не сдерживая слез, девушка кинулась прочь.

Семитьер подошел к переговорной трубке и позвал Лютена:

— Ее зовут Марианна Корви, прачка. Телефонируй Раффлзу и сообщи эту информацию ему. Передай также, что погребение несчастной я беру на себя.