— Знаете что сгубило этого почтенного месье? Гепатит. Воспаление печени. Сия болезнь, чтоб вы знали, поражает именно этот важный орган. Конечно, мы живем на пороге двадцатого века, а потому умирают от такой дряни далеко не все. Диета, кровопускание и, разумеется, лекарственные травы. Некоторым помогает. Кроме него. По одной простой причине — печень, которую я нашел внутри его тела, не принадлежит ему.
Раффлз вытаращился на Барона:
— То есть, как?
— Лет пять назад один талантливый хирург из Красной империи по фамилии Пирогов заложил научную основу для такого явления как трансплантология. Его дополнили труды Теодора Кохера и вашего соотечественника Карреля. Это революционная наука, мон шер. Она позволяет заменить больной орган здоровым. И я даже слышал, что уже проведен не один десяток успешных операций по пересадке. Впрочем, так как я предпочитаю работать с мертвыми, то мало интересуюсь развитием науки спасения жизней.
— Ты хочешь сказать, кто-то из ученых Лютеции изымает органы у бедняков, чтобы богатые буржуа могли жить?
Барон кивнул:
— Наша с тобой ошибка заключалась изначально в том, что мы искали убийцу на темной стороне. На стороне зла. А оказывается, его нужно было искать на светлой. Как там звали палестинцев, трупы которых нашли в январе?
— Аль-Зухри.
— Феноменальная память, Франсуа! Мне нужен подробный отчет твоего эксперта по этим людям. Точнее, меня интересуют характеристики их тел и вес фарша в его брюхе. Уверен, у одного из них, как и у юной дамы на столе мы обнаружим существенную нехватку печени.
— Но почему именно они, а не кто-то другой?
— Во-первых, из-за страны, откуда они прибыли. Ты говорил, что они бежали от войны. В тех краях сейчас происходит кровопролитие только в Палестинах. Проблема в том, что именно там есть большие трудности с чистой водой. А через грязную можно очень легко подхватить “проклятие крови”. Ну или — гепатит, по-научному. Во-вторых, смерть банкира, получившего его больной орган произошла недавно. Что соответствует периоду восстановления после операции. Так вот, жду эту информацию как можно скорее. Кроме этого, нам нужно точно выяснить, в каких клиниках сейчас проводятся опыты по пересадке органов.
Барон уложил то, что осталось от нутра девушки в полость, снял перчатки и отошел к письменному столу. Перелистнул страницы принесенной дворецким книги:
— Итак, смотрите. Пишет пан Барковски из Вислании. К слову, видный исследователь мифов и суеверий. Так… Вот! Цитирую:
— Вы хотите сказать, что Мясорубка суеверен?
— Я хочу сказать, что он галлиец, доктор медицинских наук старой школы. И, да, он — суеверен. Нам нужен хирург, от сорока до шестидесяти лет. Так чего мы ждем, Раффлз? Вперед, за информацией!
Инженер-сыщик кивнул Барону, надел пальто и фуражку. Задержался перед выходом:
— Слушай, Гведе. Чем дольше я знаком с тобой, тем больше убеждаюсь в том, что сплетни, которые ходят по Лютеции о “мертвячьем лекаре” — частично правдивы. Если ты, действительно, владеешь тайной общения с умершими… Почему ты элементарно не можешь спросить у этой несчастной, кто конкретно ее убил?
Барон захлопнул книгу, закурил. Внимательно оглядел Раффлза с ног до головы:
— Дружище, если бы я спрашивал у каждого мертвеца имя того, кто его прикончил, мне тоже пришлось бы зашивать им рты. Ужасные болтуны! Начнут с имени, а закончат жалобами на холод в гробу. Да и, если честно, память у них, как у золотой рыбки — три секунды. Так что, прости, но творить справедливость должны живые. И только они.
Четверг, 9 марта, 7-30 утра
— Девочка моя, сегодня очень важно, чтобы вы сопровождали меня во время погребения. Надеюсь, у вас не было особенных планов на утро?
Роза быстро проглотила последний оладушек и вытерла губы белоснежной салфеткой:
— Никаких планов, господин Барон. В чем будет заключаться мое задание?
— Я бы сказал, что это не совсем работа. Просто Голгофа находится прямо рядом с кладбищем Сен-Венсан, и мне показалось, было бы правильно почтить память вашей маменьки. Поэтому я и решил совместить приятное с полезным.
Снова скрип ступеней и холод. Несмотря на то, что первый ужас перед святилищем своего хозяина у девушки понемногу отступал, ее ноги все равно подгибались от страха перед мертвецами. Барон ушел вперед, а Роза все никак не могла найти в себе силы переступить порог покойницкой. Перед глазами стояло разверстое тело, над которым с ножом и пилой в руках колдовал могильщик.
