— И повторю вновь. Швы очень аккуратные. Не побоюсь этого слова, он орудовал иглой прямо с какой-то любовью, стараясь не причинить лишней боли. Жертва не сопротивлялась. Значит, пребывала в наркотическом сне, без чувств.
Он подошел к латунной трубке, торчащей из стены. Приложив ее к уху и рту несколько раз нажал на рычаг, после чего громко произнес:
— Лютен, принесите мне из библиотеки труд Анджея Барковски. Коричневый том, который мы купили в Манчестере. Удобная штука, — пояснил он Раффлзу. — Аппарат для связи между комнатами по принципу телефона. Не нужно постоянно бегать туда-обратно без лишней необходимости.
Вернувшись к трупу, он вытащил из ее брюшной полости ком фарша и с влажным шлепком швырнул его на поднос. Запах гниения ударил в ноздри, смешиваясь с кислым духом смерти. Раффлз поежился: на какую то долю секунды ему показалось, что по и без того холодному помещению пронеслось ледяное дыхание ветра. Гведе подошел к телу девушки и нежно погладил ее по волосам:
— Прости, милая, не злись. Это действительно нужно для того, чтобы узнать, кто тебя убил.
Инженер-сыщик нервно хихикнул:
— Барон, не уверен, что из тебя получился бы маньяк. Но вот сейчас ты мне чем-то напомнил некрофила.
Семитьер строго посмотрел на Раффлза:
— Осторожнее, месье. И тщательно следите за языком, если не хотите меня оскорбить! Впрочем, ладно. Я долго размышлял во время вскрытия сербки, что же мне напоминает это мясо, кроме того, чем является на самом деле. У тебя есть кухарка?
— Я не настолько много зарабатываю.
В покойницкую неслышными кошачьими шагами вошел дворецкий. Командан прикусил язык, чтобы не засмеяться — до того забавно смотрелся маленького роста мужчина с кустистыми бровями и суровым лицом, при этом закутанный в пышный, теплый домашний халат. Молча зыркнув на Раффлза, будто прочитав его мысли, он бухнул на стол перед Бароном толстую книгу в кожаном переплете и, ни слова не говоря собрался удалиться.
— Пьер, друг мой, еще минуту. На что это похоже?
Слуга подошел к перемолотым внутренностям, потыкал в них пальцем:
— На фарш из лавки Анри Бернис. Та же текстура, тот же помол. Он недавно чуть не разорился, но послушал умных людей и вложил все, что у него было в покупку промышленной мясорубки. Дорогая, как сто тысяч чертей, работает от электрического генератора. Но оно того стоило — сейчас за котлетами к нему ходит половина Лютеции.
Раффлза затошнило. Он сглотнул, чувствуя как желчь подступает к горлу, а в ушах до сих пор эхом отдается тот звук, с которым фарш упал на поднос. Почему-то он очень живо представил карлика, что закончив свою тираду, оближет свой палец. Впрочем, дворецкий этого делать не стал, а аккуратно вымыл руку под струей воды из крана и вышел наружу.
— Вот. Текстура! Понимаешь, Франсуа? Вручную изрубить ливер в такой фарш невозможно. Значит, прости за тавтологию, у Мясорубки есть хорошая, дорогая мясорубка. И стоит она чудовищных денег. Согласись, круг подозреваемых несколько сужается. А вообще, забавно, что у его инструмента цена дороже, чем жизни, которые он перемалывает. Как и везде в Лютеции — все на продажу!
Он вновь включил подсветку одного из окуляров и склонился над кровавой кашей, аккуратно копаясь в нем шпателем. Лампы шипели, отбрасывая дрожащий свет на бурое месиво, в котором угадывались клочья мышечной ткани и редкие осколки костей. Желтые глаза Семитьера, и без того напоминающие змеиные, сощурились, пока пальцы перебирали фарш:
— А теперь начнется самое интересное. По оставшимся фрагментам мы можем понять, что сердце — вот оно, легкие — ну, с этими ошметками все просто. Даже желудок, если судить по кислому запаху, тоже тут. А чего же у нас не хватает?
Он взял поднос и выложил его содержимое на чашу весов, подождал, пока стрелка замрет:
— Господин сыщик, как вы считаете, сколько весила сия мадемуазель при жизни?
Раффлз покрутил рукой в воздухе:
— Судя по ее внешнему виду — килограмм сорок. Ну максимум — пятьдесят. А что?
— А то. В зависимости от роста, общего веса и возраста можно приблизительно сказать, сколько весит суммарно его органокомплекс. И у нас на складе обнаружена небольшая недостача. В размере эдак кило двести. Именно столько весит печень. Не правда ли забавно? Вот, посмотри сюда…
Барон взял пинцет и вытащил из гнилостного месива тонкую жилу:
— Это называется “портальная вена”, друг мой. Видишь, как аккуратно она обрезана? И опять небольшая шелковая нить. Несмотря на то, что Мясорубка патологически щепетилен, промашки допускает и он. А знаешь, с чем они связаны? Со спешкой. Знакомьтесь — это банкир по фамилии Дрейфус, которого завтра мы совместными усилиями предадим земле…
Барон неспешно прошел к богато украшенному гробу, стоящему на козлах у стены. Отбросил черное покрывало:
