Барон Семитьер: Мясорубка полностью

Банки с заспиртованными дарами, флаконы с консервированным эликсиром. Его сокровища. Все то, что помогало лучше понимать, как отличить ангельскую искру от грязи. Но сейчас ему не нужны были знания. Его интересовали инструменты. Листеровская жидкость, сыворотка ледяного покоя, растворенный кристалл гематита. К сожалению, тот запас, который он подготовил в прошлый раз, подходил к концу.

“Спаситель говорил мне о том, что Его дело не должно останавливаться. Я подвел Его”.

Слезы потекли из глаз, а ногти впились в ладони, оставляя на них кровавые полумесяцы. Ему было очень стыдно перед Богом, перед Его детьми. Но придется подождать. Благодаря месье Шаппу и изобретенному им оптическому телеграфу он смог связаться с людьми, готовыми продать ему новые реагенты. Жаль, их нельзя переслать ему с помощью семафоров. Билет на поезд получилось приобрести только на субботу. Значит уже в среду можно будет вернуться к работе.

“Прости меня, Господи! Я виноват перед Тобой!”

Может и стоит воспользоваться щедрым предложением Благодетеля. Ведь он смог бы купить намного больше инструментов. Но нет. Тогда он и вправду стал бы мясником. А это противно Спасителю. Только ангелы. Только их просветленные души, что воспаряют из грязи плоти в небеса! Он поднял взгляд к потолку, словно ища прощения и поддержки в трещинах камня, но в его глазах уже разгорался огонь. Ангелы не ждут — они зовут. А чтобы помогать им нужны ливры. Много сотен ливров. Нужно соглашаться.

“Faster than a bullet

Terrifying scream

Enraged and full of anger

He's half man and half machine”

Judas Priest, “Painkiller”

Пятница, 10 марта, около 18–30

— Эй, щенок, куда прешь? Я что тут, для красоты стою?

Дорогу парню, пять минут назад выскочившему из дверей почтамта и очертя голову кинувшегося в сторону площади Бастилии, преградил низкорослый рыжий апаш в черном трико. Поигрывая ножом он приблизился к своей жертве:

— Не слышу ответа, желторотик. Куда бежим? Почему не здороваемся? Ну-ка, что это у тебя?

Старания и знания юного Жерара были по достоинству оценены начальником Управления общественной безопасности и он личным приказом перевел парня из патрульных в свое ведомство. Только утром он, получив эту новость, радостно отписал письмо матери в Нанси. Для сына бедного сапожника из маленького городка это было большим достижением. Мальчишка, вырвавшийся из нищеты и взлетевший к своей мечте — служить закону — это стало бы поводом для гордости всей его семьи.

Если из-за нелепой встречи с местным головорезом операция мэтра Раффлза окажется под угрозой срыва, гулять ему по грязным улицам придется до конца жизни. Жерар Лернер почувствовал, как некая пружина внутри него сжимается до упора. И тут же резко распрямляется. Мощный толчок — и не ожидавший сопротивления оппонент должен упасть на спину. Врезать ему каблуком по зубам, чтобы тот гарантированно не поднялся и — бежать со всех ног. Инженер-сыщик говорил, что каждая секунда на счету.

К сожалению, маневр не удался. Ловкий и быстрый, как угорь, коротышка поставил новоиспеченному жандарму подножку и, завернув руку за спину уложил на землю. Над головой раздались аплодисменты:

— Гведе, с тебя пять ливров. Я же говорил, парень не струсит!

Стальная хватка апаша разжалась и Жерар, сгорая от стыда, смог подняться на ноги. Перед ним стояли командан Раффлз и его страшнючий приятель — тот самый мертвячий лекарь, которым матери пугали непослушных детей. Именно он протянул руку парню, помогая встать.

— За такое представление и десяти не жалко. А из этого мальчика определенно выйдет толк. Правда, ему не помешало бы освоить азы уличной драки. Немного глупо было бросаться прямо на лезвие. Впрочем, согласен — таланта подбирать достойные кадры у тебя не отнять. А вы не переживайте — справиться с Пьером у вас не было ни единого шанса, даже будь вы чемпионом Конкордии по аквилонскому боксу. А теперь — докладывайте!

Лернер подобрался и понурив голову начал свой рассказ. Собственно, в почтовом отделении он провел последние четыре часа. Периодически он подходил к чиновнику и ругался, чтобы тот проверил доставку несуществующей посылки от его любимой тетушки. И конечно же, каждый раз оказывалось, что та еще не поступила. Жерар скрипел зубами, вещал на все отделение о ленивых бездельниках и вновь усаживался на жесткую деревянную лавку.