Женщина уже собиралась выйти из «брогама», но как раз в этот момент двери участка открылись. Появился Уилл – и за ним Том. Эйва тяжело опустилась обратно на сиденье.
Когда эти двое приблизились, Эйва стиснула зубы. Уилл показал Тому на козлы, и мальчик, помахав сестре рукой, забрался туда и сел рядом с кучером. Сам же Слоан открыл дверцу кареты и проскользнул внутрь.
Его крупная фигура, казалось, заполнила небольшое пространство внутри экипажа, вытеснив весь воздух. Уилл и Эйва плотно прижимались друг к другу, и женщина изо всех сил старалась не замечать дрожь, пробежавшую по ее коже.
Мистер Слоан постучал в стенку кареты серебряным набалдашником трости. «Брогам» тронулся с места, и в повисшей тишине Уилл полностью сосредоточился на пейзаже, проплывавшем за окном. Такая отстраненность вывела Эйву из себя.
– Ну и?… – спросила она.
Он медленно повернул к ней голову и приподнял бровь.
– Что?
Ей хотелось стукнуть его кулаком по руке.
– Что там произошло?
– Я забрал вашего брата, – спокойно ответил Уилл. – Как вы и просили.
– И?…
Он придвинулся к ней; его глаза сияли. Мужественная челюсть, чувственный рот – он действительно был привлекательным мужчиной. Даже когда Эйва злилась на него – а случалось это частенько, – она не могла не замечать этого.
– Что именно вы хотите узнать, Эйва? Скажите прямо.
Все эти вопросы вихрем пронеслись в голове женщины, причем от последнего она немного вздрогнула – откуда он взялся? Ей не хотелось поцеловать Уилла Слоана. Все в нем было слишком предсказуемо, слишком правильно. Он, наверное, никогда не испытывал настоящей страсти. Эйва не могла представить его с волосами, которые взъерошили женские пальцы, или в одежде, смятой нетерпеливой партнершей.
Слова «грязный» и «потный» плохо сочетались с именем Уилл Слоан.
– Почему вы так пристально рассматриваете мой рот?
Он прошептал этот вопрос с хриплым придыханием, и, судя по всему, ответ был ему известен. Смутившись, Эйва отвела глаза, но тут заметила, что он и сам уставился на ее рот со вниманием хищника, поджидающего добычу. Сердце женщины вдруг отчаянно забилось под корсетом, и этот стук показался ей ужасно громким. Она неосознанно облизнула пересохшие губы.
– А
– Потому что ничего более восхитительного я в жизни не видел.
Эйва сосредоточилась на собственном дыхании, отчаянно пытаясь игнорировать заслуживающие сожаления чувства, которые вызывал в ней этот мужчина. Это не сулило ничего хорошего, но скрыться ей было некуда. Даже если она сейчас выскочит из кареты, проклятое притяжение будет преследовать ее даже на улице.
– Я уже знаю, что хочу получить взамен за помощь вашему брату.
Женщина часто заморгала, стараясь сохранять самообладание.
– Я должна буду посетить митинг в Олбани.
– Нет, это вы сделали бы в любом случае. Я решил, что хочу кое-что еще.
Его самонадеянность ошеломила ее. Эйва не соглашалась ехать в Олбани и не собиралась этого делать. Лучше отложить этот разговор на потом. А еще лучше – навсегда.
– Что же тогда?
– Я хочу поцеловать вас.
У Эйвы перехватило дыхание. Ее вдруг заполнило горячее желание, которое, словно ви́ски, заструилось по венам. Голова закружилась. Эйва целую вечность не испытывала такого всепоглощающего желания доставлять кому-то наслаждение и получать наслаждение взамен. По каким-то безумным причинам ее тянуло к Уиллу Слоану, и часть ее натуры страстно стремилась поддаться этому соблазну.
Но если она разрешит себя поцеловать, это еще больше все усложнит. Слоан и так ведет себя, как будто имеет право ею командовать. А ведь она – свободный человек.
– Нет!
Он слегка склонил голову набок.
– Почему? Я знаю, вы испытываете то же, что и я. Это чувство слишком сильное, чтобы быть односторонним, Эйва.
Его признание не заставило ее согласиться. Но в животе у женщины растеклось приятное тепло… Эйва беспокойно заерзала на сиденье.
Воспоминания о Стивене Ван Данне заставили ее держать дистанцию. Эйва гордо подняла подбородок.
– Расскажите лучше о моем брате. Вы пробыли в участке довольно долго.
Веки Слоана опустились, и он расслабился.
