Ее братья и сестра ехали сзади в экипаже, который Уилл нанял на Бэнк-стрит. Как она им все это объяснит? Скажет, что босс Тома решил сделать красивый жест? Сэм и Мэри еще могут в это поверить, но Том обязательно что-то заподозрит. И все трое, безусловно, будут очень разочарованы, когда завтра им придется возвращаться в свою маленькую квартирку.
Но еще больше Эйву тревожило то, что, когда она увидела Уилла сегодня вечером, ее сердце готово было выскочить из груди – прямо как в каком-то романе о великой любви.
Поэтому женщина решила использовать злость в качестве защиты от остальных чувств, бурливших в ее душе.
– Эйва, а что я, по-вашему, должен был делать? Оставить вас спать на улице, на крошечной площадке пожарной лестницы?
– Эта ночь ничем не отличается от остальных знойных ночей. А то, что вы покажете моим братьям и сестре, как борются с жарой богатые, совершенно не поможет им, когда завтра придется вернуться домой.
– Тогда оставайтесь у меня на все лето.
Она бросила на него грозный взгляд.
– Вы сумасшедший.
Уилл небрежно пожал плечом.
– А почему бы, собственно, и нет? Места у меня хватит. И о нарушении приличий не может идти речи, поскольку жить вы будете вчетвером. Я просто предлагаю сотруднику и его семье погостить у меня этим летом.
– И скольким сотрудникам вы уже сделали такое предложение?
– Ну, до сих пор еще ни одному, – признался Уилл. – Но о вашем присутствии никто не узнает – за исключением прислуги, разумеется.
– Это не имеет значения, потому что мы не задержимся у вас дольше чем на одну ночь. А если вы посмеете повторить свое последнее предложение кому-то из моих близких, я задушу вас, когда вы будете спать.
Этот негодяй усмехнулся.
– От вас всего можно ожидать. Так что сегодня ночью я буду спать вполглаза.
– Мудрое решение.
– Нужно сказать, что взамен от вас я ничего не жду. И делаю это не для того, чтобы затащить вас в постель.
– Я в этом не сомневаюсь, – сказала Эйва. – Потому что я буду спать на одной кровати с Мэри, а не с вами.
Этот ответ заставил Уилла надолго умолкнуть, и Эйва подумала, что он уже пожалел о своем предложении. В глубине души она была благодарна ему за великодушие – большинство людей его круга вообще побоялись бы прийти в их переполненную квартирку, не говоря уже о том, чтобы открыть двери своего дома для представителей более низкого сословия, – но она по-прежнему была возмущена его своеволием.
Они свернули на Вашингтон-сквер и покатили вдоль величественных особняков, построенных в неогреческом стиле. Они принадлежали верхушке этого города. Все эти семьи чтили традиции и всячески поддерживали свой общественный статус.
– А что подумают ваши соседи? – спросила Эйва у Уилла.
– Мне все равно. Пусть думают, что хотят.
От удивления у нее отвисла челюсть.
– Господи, кто вы такой и что вы сделали с настоящим Уильямом Слоаном?
– Очень смешно, – вяло огрызнулся он.
Карета замедлила ход – они доехали до угла Пятой авеню и Вашингтон-сквер-Норт. Когда кучер остановил экипаж, Уилл распахнул дверцу и грациозно спустился на тротуар. Он помог Эйве выйти, а затем направился к кэбу, ехавшему следом за ними, и рассчитался с извозчиком. Парадная дверь отворилась, и Эйва узнала дворецкого. Он смотрел на нее уже знакомым ей неодобрительным взглядом.
Женщина проигнорировала слугу и направилась к карете, в которой были ее братья и сестра, чтобы помочь им выбраться. Первым появился Сэм. Его глаза сияли от удивления и возбуждения.
– Он живет в этом доме? – восхищенно прошептал мальчик. – Черт бы меня побрал!
– Чтобы я этого больше не слышала! – одернула его Эйва. – Следи за манерами, Сэм.
Мальчик понимающе кивнул, выпрямился и с важным видом шагнул на тротуар. На миг ей показалось, что он вот-вот взмахнет воображаемой тросточкой. Помотав головой, чтобы прогнать это наваждение, Эйва помогла выбраться Мэри. Девочка говорила мало, но счастье и любопытство в ее глазах были для старшей сестры красноречивее любых слов.
– Иди к своему брату, – тихо сказала она Мэри.
Последним из кэба вышел Том.
– Ты уверена, что все в порядке? – спросил он у Эйвы. – Садясь в экипаж к мистеру Слоану, ты выглядела не очень счастливой.
– Все хорошо, – успокоила она брата.
В конце концов, что тут можно сделать? Если бы она настояла на своем и заставила детей отказаться от приглашения, это только смутило бы младших и причинило бы им боль. Если Слоану не терпится стать объектом общественного порицания, кто она такая, чтобы ему мешать?
– Но все это только на одну ночь.
Том кивнул.
– Правильно. То же самое я сказал Мэри и Сэму. Мистер Слоан делает это, потому что… – Он посмотрел за спину сестры, и она сразу поняла, почему он умолк.
Уилл забрал у нее саквояж и отдал его юноше.
– Том, заводи всех в дом, а там прислуга вас разместит.
