Баронесса из ОГПУ полностью

– Да. Я едва узнала Крафта. Вместо сильного, хорошо сложенного красавца, каким я его помнила, передо мной возник болезненной бледности, исхудавший инвалид. Он рассказал, как воевал на Восточном фронте – в бою над Смоленском был сбит и потерял руку и глаз. После госпиталя отец Ганса, школьный товарищ Геринга, обратился к тому с просьбой не увольнять сына из армии. Ему не отказали. Два дня мы встречались с Гансом в Женеве, разговаривали. Я убедилась, что он, как и прежде, остался порядочным человеком, и напрямую спросила о плане, якобы вынашиваемом люфтваффе. Крафт сказал, что это не миф, таковой действительно имеется, и ведутся серьезные разработки. По его словам, главный строитель ракетной техники Третьего рейха Вернер фон Браун совместно с авиаконструктором Эрнстом Хейнкелем скрестили бомбардировщик Не-111 и ракету Fi.103 (Фау-1). На выходе получился адский гибрид: «Хейнкель» с пристегнутой ракетой, способный долететь да Центральной России. Там, в точке возврата самолета, от него должна была отделиться ракета, пилотируемая летчиком-смертником, который будет держать курс на объект уничтожения. 200 камикадзе уже подготовлены! «Однако у проекта есть одна загвоздка, – пояснил при этом Крафт, – необходимо модернизировать бомбардировщик Хейнкеля и наладить его серийное производство. Для этого требуются алюминий и редкоземельные металлы – магний, молибден, никель, титан и другие добавки. Эти руды находятся на оккупированных европейских территориях. Самый реальный способ их доставки в Германию – морским путем, через Норвегию. Если этого сделать не удастся, план Генштаба останется лишь на бумаге, не больше». Крафт подробно отвечал на вопросы, не спрашивая, зачем мне это нужно, хотя, все понимал. – Зоя Ивановна грустно улыбнулась, очевидно, вспоминая тот разговор.

– Не удивляйтесь моей осведомленности, я ведь продолжаю служить в армии, – произнес Ганс. – До Швейцарии занимал должность в техническом отделе люфтваффе.

– Но зачем это вам? – спросила Зоя. – Неужели… неужели не навоевались?

– Нет, – ответил он. – Я навоююсь, когда забьют последний гвоздь в крышку гроба нацизма. Гитлер и его окружение делают все для того, чтобы превратить умный и трудолюбивый немецкий народ в грязное, кровожадное стадо из которого вышли сами.

– Зачем же вы служите им?

– Разве? Вы не поняли – кому я служу? – Он налил в бокалы полусухой белый рислинг, сделал небольшой глоток и продолжил: – В данный момент я служу вам, дорогая «баронесса, бежавшая от красного деспотизма». Так, кажется, вас характеризовала наша незабвенная Хелла Вуолийоки?

– Увы, да.

– Знаете, я ведь тогда еще понял, что вы не та, за которую себя выдаете.

– Почему же не изобличили меня? – глядя на свой бокал с вином, спросила Зоя.

– Потому что… полюбил вас, как женщину, и мне нравилось, что вы на стороне тех, кто, как и я, ненавидел нацизм. Я ведь никогда не заблуждался насчет того, чем обернется пришествие Гитлера для немецкого народа – национальной катастрофой! Да! Германия погибла. Только не говорите, что это не так. – Ганс поднял на Зою взгляд, в котором раньше отражалось небо, а теперь в нем не было ничего.

– Это не так, Ганс. Гитлер – еще не Германия и не немецкий народ. Уверена, у вас будет возможность убедиться в этом.

– Надеюсь. – Крафт встал, когда Зоя поднялась с места, и поцеловал ей руку.

– Мы обязательно еще встретимся, Ганс.