— Ну не оставлять же бедную дачницу под угрозой ареста, — отшутился богатей. — И потом, у нее внук заболел воспалением легких, нужны деньги на лекарства.
Аналитик вспомнила свой недавний расклад и спрятала покрасневшее лицо в нежных гладиолусах.
— Спасибо, — прошептала огромному букету.
У подъезда Вениамин прочистил горло и, безразлично оглядывая двор, спросил.
— Тебе можно позвонить?
— Звони. И спасибо еще раз за чудесный вечер.
— Не за что, — улыбнулся хлопушинский друг. Похоже, доморощенная пророчица незаслуженно отставляла его в сторону.
Ровно в одиннадцать зазвонил телефон.
— Да?
— Детка, это снова Надежда Павловна. Не хочу разводить канитель и произносить дежурные фразы, перехожу сразу к делу: почему бы вам у нас не появиться?
«А почему вы меня не звали?» — хотела спросить, в свою очередь, «детка». Они не виделись со дня похорон Ордынцева, и хотя архитектор с женой уверяли, что считают Кристину другом, слова, как водится, разошлись с делами: Женины друзья о ней забыли. Этот звонок оказался сюрпризом.
— Что-то случилось, Надежда Павловна?
— Андрей получил госпремию. Мы устраиваем небольшой прием, только для своих. Придете? Я соскучилась и очень хотела бы вас видеть.
— Приду, — легко согласилась Кристина. Почему бы и нет? Муж любил этих людей, а она любила мужа и не хотела его забывать. К тому же, Зорины — умная и приятная пара, с ними интересно, у них есть чему поучиться.
— Замечательно, детка! Ждем вас к восьми. Адрес напомнить?
— Нет.
— Тогда до встречи, доброй ночи, — и положила трубку. Почему-то преуспевающие люди, как правило, первыми ставят точку. Видно, уверены, что остальные знаки — для остальных.
Прошло почти шесть лет, а ничего не изменилось: такой же фуршет, те же разговоры, лица, толчея. «Своих» набралось никак не меньше полусотни и, не смотря на то, что встретили хозяева приветливо и даже какое-то время потаскали за собой, гостья чувствовала себя в этой огромной студии нежеланной залетной птицей. Вокруг говорили, смеялись, шутили, но все было, точно за стеклом, куда ткнулась сдуру глупая птаха. Эту стаю как-то лихорадило, здесь все словно делали впрок: ели, пили, спешили наговориться. Как будто разом вспомнили вдруг о том свете и торопились насладиться последней минутой на этом. А еще не хватало тут чего-то, может, реальности, открытости, правды. Оставаться дольше среди них не хотелось.
— Не скучаете, детка? — Надежда Павловна по-прежнему была хороша: высокая блондинка с темными глазами, царственной осанкой и звенящими браслетами на узких запястьях.
— Нет, — улыбнулась притворщица, — но мне уже пора уходить.
— Завтра же воскресенье!
— А у меня в понедельник съемка, нужно подготовиться.
— Вот как, и что снимаем, если не секрет?
— Президента Фонда содействия перестройке Осинского. Не слышали?
По холеному лицу пробежала тень.
— Нет, — равнодушно бросила Зорина, — сейчас этих фондов, что опят на пнях, — потом вдруг призывно кому-то махнула рукой и зашептала в ухо. — Я вас познакомлю с очень интересным художником. Талантлив, красив, умница и не женат.
— Надежда Павловна, — улыбнулась Кристина, — мне не нужно так много достоинств.
— Нет-нет, вы непременно должны познакомиться!
Растягивая рот до ушей, к ним приближался тот, кто не выносил фарисейства, знал цену настоящей дружбе, любил курить на балконе, и был нарасхват. Ухватила его за руку и хозяйка приема.
— Знакомься, милый, это Кристина!
— Привет! Не ожидал тебя здесь увидеть.
— Ну вот, — разочарованно протянула Надежда Павловна, — и здесь я опоздала, — кто бы сказал, почему женщины так любят устраивать судьбы других? Может, потому что себя не сумели лучше пристроить?
— Здравствуй, — ответила Кристина и улыбнулась. Не новому знакомому — старой, которая так по-детски огорчилась чужому знакомству.
— Здравствуй, Стас, рад тебя видеть! — к ним подошел лауреат.
— Добрый вечер, Андрей Иваныч! Поздравляю с заслуженной наградой.
— Спасибо, но, сдается, ты в этом деле меня переплюнешь. Ребята говорили, немцы собираются твою выставку у себя открывать. Кажется, в Магдебурге?
— Буря в стакане воды, — усмехнулся Корецкий. — Пару-тройку картин взяли, а разговору — на целую галерею. И что неймется людям?
— Кто хочет иметь яйца, дорогой, тот должен терпеть и кудахтанье кур, — назидательно заметил архитектор и взял жену под локоток. — Пойдем, милая, не будем мешать молодежи.
Надежда Павловна незаметно подмигнула Кристине, ласково улыбнулась своему протеже и величаво поплыла рядом с мужем.
— Я тоже пойду, мне пора. Пока, — попрощалась знакомая.
— Провожу, — предложил художник. Его интонация была странной: то ли вопросительной, то ли утвердительной — и не понять.
— Нет, спасибо, я сама, — Хлопушина на Кассандру явно не тянула.
