Валериан не побледнел – позеленел от злости. Иван развернулся, на площадку вышел, оттуда на лестницу. Сначала пошел, потом побежал, прыгая через две ступеньки. Дело будет сделано, когда Юрий Александрович флешку и распечатки в руки получит, а пока рано варежку разевать.
Князь, увидев добычу, в лице переменился. Выдохнул:
– Ваня! Да ты что?.. Ты его?.. Валериан жив? Или ты его убил?
– Жив он, – вопрос как ножом по сердцу резанул – переживает, значит, за своего графа.
– Жив… – Юрий Александрович скомкал распечатки, чиркнул поднесенной Пантелеичем зажигалкой. – Значит, уже в полицию звонит. Так…
Иван хотел сказать, что прямо сейчас граф никуда не звонит – телефоны-то утоплены, но промолчал. Флешка хрустнула, превращаясь в крошево пластика и металла. Часть обломков Юрий Александрович положил на горящие распечатки, усиливая вонь. Раздался пронзительный звон пожарной сигнализации.
– Три минуты на сборы. Пантелеич, звони Трофиму, пусть высылает вертолет.
– А прятать Ваньку где будем?
– У отца в имении, где же еще, – собирая бумаги в папку, пожал плечами князь. – В ноги упаду, унижаться буду. Позволит. Оттуда его не заберут, папенькино имение даже спецназу не по зубам.
К лифту вышли споро, без паники, с минимумом вещей. Поехали вниз, глядя на залитый закатным солнцем Хмурной. Горы принимали опускающееся солнце в темное лоно, небо укрывало ежевечернее таинство рыжими облаками – от нескромных глаз.
– Спасибо, Ваня.
Князь хмурился, и Иван поспешил его заверить:
– Ничего я вашему Валериану не сделал. Только ножом попугал, пообещал, что яйца отрежу.
– Да провались он пропадом! Гори в аду за свои интриги! Не о нем печалюсь!
– А?.. – заикнулся Иван и тут же осекся, сообразил – из-за неприятностей, которые будут, если прознают, что князь помог ему сбежать.
– Мир хотел тебе показать! – Юрий Александрович ударил кулаком по стеклу. – В Париж свозить, в ту же Италию! А теперь придется до конца дней в имении прятать. Валериан сдохнет, а ориентировки на тебя останутся!
Княжий удар произвел неожиданный эффект. Башня содрогнулась, лифт заскрежетал, не доехав до земли, и остановился. Второй взрыв с клубами дыма выбил часть стены, на стеклянную кабину обрушилась лавина осколков – металл вперемешку с бетоном. Одна из стен хрустнула, покрылась слоем трещин.
– Вышибай! – заорал Юрий Александрович. – Не врал Мирза, угнали и напали!
Выход пробивал Иван, а прыгнул вниз вторым, следом за князем. Тот приземлился неудачно – перекатился, уткнулся лбом в обломок балки и затих. Иван поднял князя с земли, молясь, чтоб лицо мокло кровью из-за царапины, понес, слушаясь Пантелеича:
– Три квартала вперед, там, за кафе, на стоянке, запасная машина!
Взрыв – груда обломков – жадный треск пожарища – выстрелы – взрыв – пыль – гарь. Что-то ударило в бок – тупо, больно. Иван пошатнулся, но устоял – не время раскисать, драгоценная ноша на руках. Князь застонал, дернулся.
– Сейчас, уже-уже, сейчас… – приговаривал Иван, укладывая его в джип.
– Сам садись! – подстегнул криком Пантелеич, севший за руль. – Валим, пока обломками не засыпало!
Джип рванул вперед, сбивая шлагбаум. На стоянку хлынул водопад из стекла и бетона.
– Что там с Юрой? Перевяжи, – лихо выворачивая на встречную, крикнул Пантелеич.
Иван достал и разорвал индивидуальный пакет, провел салфеткой, стирая кровь.
– Только кожу рассек. Сейчас я…
– Не надо ничего, – зашевелился князь. – Сами-то целы?
– Я в норме, – отрапортовал Пантелеич.
– А ты?
Иван пощупал бок – мокро, больно. Соврал: «И я в норме». Чтобы не беспокоился князь. А потом обернулся, глянул в заднее стекло на «Свечку Богородицы» и обомлел, забыв о ране. «Свеча» горела, зияя некрасивыми дырами. Удар – взрыв…
– Мирза предупреждал, что террористы собираются передвижные ракетные комплексы захватить, – простонал князь. – Вот и захватили.
– Предупреждал? – переспросил Иван, у которого почему-то начало темнеть в глазах.
– И я начальство предупреждал. Только никто не поверил. Хорошо, с Трофимом заранее о вертолете договорился. Вырвемся. Заберут.
Иван откинулся на сиденье. Грохот и взрывы отдалились, словно кто-то прикрыл окно на шумную улицу. Пантелеич что-то сказал про вертолет, князь убрал салфетку ото лба, позвал: «Ваня! Ваня!» Впереди загорелось складское здание, ветер погнал клубы дыма по дороге. Черный дым мгновенно пробрался в машину и заполнил салон.
«Странно, – подумал Иван. – Темно, а запаха нету».
…Потолок был ровным, белым, как христово яичко, готовое к покраске. Иван пошевелился, принюхался. Пахло розами.
«Неужто в рай попал? Нет, не пустили бы».
– Очнулся, касатик?
Пантелеич оторвался от планшета, взглянул на Ивана – сквозь розы, стоявшие на тумбочке возле кровати.
– А?..
– Мы уже извелись. Врачи сказали – рана пустяковая. Для такого медведя, как ты. Зашили, наркоз правильно отмерили. А ты почему-то в себя не приходишь. Я Юрочке уже сообщение сбросил, он сейчас приедет. Эй-эй! Лежи смирно, не поднимайся!
Потолок завертелся и потемнел.
