– Да, – граф повернулся к Ивану с Пантелеичем, приказал. – А ну, пошли вон! – и снова взгляд на Юрия Александровича перевел: – Успокойся и поговорим толком. Пора выложить карты на стол.
Пантелеич Ивану в княжью спальню не позволил уйти. Потянул в свою комнату, шепча: «Давай-ка, от греха подальше». Иван покорно сел на стул. Молчал, смотрел, как Пантелеич за компьютерный стол усаживается, мышкой щелкает, читает что-то. Голоса из гостиной не доносились, и Иван разрывался между потребностью защищать и вбитым подчинением любым барским указам. Попытку встать, подойти к двери, подслушать, Пантелеич жестом пресек. Заговорил негромко, посыпая солью рану:
– Не лезь, милок. В словах графа напраслины нет. Вешался ему на шею Юрочка Александрович. Давненько это было, в ту пору, когда князюшке стукнуло осьмнадцать лет. Полыхало между ними так, что соломку не подстелишь – сгорит. Потом утих пожар, жизнь по разным городам разметала. Виделись редко, но граф Валериан на каждые именины Юрочки непременно являлся, не самолетами, так пароходами добирался с других стран и континентов. И Юрочка ждал его, ох как ждал… А потом граф вдруг взял и на девице с богатым приданым женился. Юрочка ему тут же от ворот поворот. А Валериан будто не понимает, за что – «ты, мол, тоже женишься, когда время придет, жена не помеха».
«И я не помеха», – подумал Иван. Вспомнил, как граф на него указал со словами: «Бог помочь».
Пантелеич вздохнул, продолжил:
– Юрочка временами слабину дает… люб ему Валериан был. И до сих пор угли рдеют. Так что не лезь, касатик. Без нас разберутся. Не снасильничает Юрочку граф, не под силу ему, и не в его привычках.
Минут через десять двери захлопали. У Ивана сердце оборвалось – Юрий Александрович ушел вместе с Валерианом. И горько, и больно, как было, когда барин жену забрал на первую ночь в господский дом. Нет, не так… тогда у Ивана меньше дерзости в душе гнездилось, не мелькала мысль свое силой вернуть. Иван отворачивался от заманчивых картинок: как легко сминается под пожарным багром тонкая сталь входной двери, как удивленно смотрит граф, оторвавшийся от разомлевшего Юрия Александровича… как хватает одного удара кулаком в висок – прицельного, точного, смертельного.
Греховные видения прогнал Юрий Александрович. Явился, шарахнул дверью со всей дури, раздеваться на ходу начал, швыряя вещи на пол. Позвал Ивана:
– Иди со мной в душ.
Дыхание обжигало, привкус язык щекотал. Иван целовал князя все крепче, старался хмель с губ слизать. Оторвался, потерся носом о подбородок, проверяя – «есть ли толк?» – и вздрогнул, будто плетью хлестнули. На шее у Юрия Александровича багровел свежий засос. Иван его сначала языком тронул, потом пальцами. Нет, не убирается. Юрий Александрович запотевшее зеркало ладонью протер, на себя глянул и помрачнел. Заговорил сбивчиво:
– Дурак я, каких мало. И винить некого. Не надо было соглашаться, лететь в Италию. Чуяло сердце, что боком мне эта поездка выйдет. И, вот, получил гранату… Мину замедленного действия, блядь!
Иван, как обычно, сказанного не понял. Юрий Александрович любил говорить загадками, если не приказ отдавал. Приказы были четкими и ясными. Их Ивану дважды повторять не приходилось. Вот и сейчас…
– Возьми свежую смазку, тот тюбик, что с цитрусовым запахом, – велел князь. – Соси и начинай меня растягивать. Только осторожно. Я в жопу давно не трахался.
Ивана в первый миг оторопь взяла. А потом задвигался. Приказали – делай. Сверху на голову вода текла – душ Юрий Александрович не выключал, водил себе по шее мыльными руками – смазка с пальцев капала, на пол ляпалась, но ничего, приспособился. Сосал Иван без изысков, как теля у матки, причмокивая. А князю почему-то нравилось.
Меж ягодиц лезть было боязно. Юрий Александрович ноги расставил, только Иван все равно шарил вслепую. Попал, стараясь рукой не дернуть, не навредить. Распялил дырку слегка, прислушиваясь к княжьему дыханию – окрикнет, ежели не по нраву. Дыхание тяжелело: все глубже, все чаще. Потом князь выдохнул сквозь воду и стон:
– Ноги не держат. Пойдем в кровать.
До кровати Иван князя на руках донес. Уложил аккуратно на спину, любуясь, ожидая – дальше что велят? Юрий Александрович хмыкнул, колено к груди прижал, под бедро себя подхватывая, и пробормотал:
– Ты как ни разу не женатый, Ваня. Не стесняйся, еби. Это одинаково – что мужика, что бабу.
Соврал Юрий Александрович. В жену елда мягко заходила, а в княжий зад еле-еле, хоть и по смазке. По Ивану пот градом тек – боялся бедрами двинуть, до упора вставить и порвать. Втискивался, раскачивался. Князю, похоже, это по нраву было. Сдавливал Ивану плечи, стонал: «Живей, живей!..» И выпросил залупу по самые яйца – Иван сдерживаться больше не смог, выебал князя крепче, чем жену.
