— Я, Найджел Сэмюэль Тафнел, клянусь, что был свидетелем использования Гилдероем Локхартом любовных зелий, которые он распылил в книжном магазине «Флориш и Блоттс» под видом духов!
Сверкнула вспышка, на мгновение ослепив всех.
— Что это было?.. — робко спросил Найджел, не ожидавший такой иллюминации на свои слова. — Я сделал что-то не то?
— Найджел, живо — Люмос!
— Чего?!
— Люмос! Ну!
— Эээ… Люмос, — мальчик взмахнул палочкой, которую он вытащил на автомате. На конце палочки появился шарик света. — Нокс. Теперь мне кто-нибудь объяснит, что это было?
Помона Спраут упала в кресло, обмахиваясь попавшимся под руку журналом, и не спешила отвечать на вопрос. Старшекурсники засуетились, и вскоре декан был в адекватном состоянии.
— Найджел, прошу, больше не клянись. Я понимаю, что ты хочешь защитить факультет и оградить от беды, но больше так не делай.
— Это плохо? Или вредно?
— Нет. Просто если ты поступишь опрометчиво, то клятва может убить тебя. И это не шутки.
— Хорошо, я постараюсь.
— А теперь, когда мы получили такое наглядное подтверждение, давайте подумаем, как защититься?
В гостиной повисло молчание. Но не от того, что не было нечего сказать. Ученики дома Хельги не озвучивали все мысли, какие только приходили им в голову. Каждый вариант обдумывался, может, не с разных сторон, но скрупулёзно, в поисках недостатков. И только после этого выносился на обсуждение. Как рассказывали старшекурсники, по обрывкам личных записей Основателей, хаффлпаффцы описывались как хмурые молчуны, вывести которых на разговор было задачей со звёздочкой.
Наконец старшекурсники начали выдавать идеи, которые отбраковывались по разным причинам. Слишком трудоёмко в изготовлении, затратно, ненадёжно. Найджел тоже думал, перетряхивая в голове все зелья, какие только он учил или слышал за год, который он провёл на дополнительных занятиях профессора Снейпа.
— Противоядие от любовных зелий, распылённое в кабинете ЗОТИ, — выдал Найджел. Люди задумались, прикидывая шансы. — Волшебная рябина, экстракт лирного корня, касторовое масло. Всё это есть в наличии. Приготовить в принципе несложно, важно только точно выдерживать этапы варки.
— Найджел, а откуда ты знаешь об этом зелье? — зашептала на ухо мальчику Салли-Энн.
— Перестраховался, — так же шёпотом мальчик. — Ты сама тогда сказала — преподаватель. Лучше перебдеть, чем недобдеть.
— Но это же преподаватель. Не может же он…
— Салли-Энн, — Найджел не глядел на неё, но в его глазах девочка увидела нечто похожее на боль, — ты не представляешь, на что способны люди. — И он спросил во всеуслышание: — А почему мы его не убьём?
В гостиной воцарилась такая тишина, что было слышно, как ползёт муха.
— Уб-бьем? — слегка заикаясь, спросила декан. — Найджел, откуда такие мысли?
— Превентивная мера, — пожал плечами нахальный второкурсник, не замечая, в каком все шоке. — И он враг. А по заветам Хельги…
— Так половина Острова обезлюдит. Не подходит, — покачал головой один из шестикурсников. А вполголоса добавил: — И вот это — Барсучонок?! Боюсь представить, что будет, когда он станет матёрым зверем!
Но в конце концов решили, что выводы делать рано и надо посмотреть на первое занятие нового профессора.
— А у кого первое занятие?
— У на-а-ас! — в два голоса пропели Найджел и Перкс, и присутствующим показалось, что на мгновение у них прорезались рожки. Но всего на секунду.
Но декан всё же решила перестраховаться.
— Найджел, я запрещаю тебе убивать профессора Локонса.
— Эээ…
— Вообще запрещаю. Понял?
— Я понял, декан. Вы хотите, чтобы он помучился!
И под общее молчание парочка второкурсников покинула собрание, направившись к спальням.
Помона Спраут, декан самого мирного факультета в Хогвартсе, смотрела на огонь горящего камина через стакан с медовухой. В поздний час в учительской никого не было, и женщина могла себе это позволить.
Стукнула дверь, и в помещение вошёл Снейп, который вздрогнул, заметив декана Хаффлпаффа в таком нетипичном состоянии.
— Профессор Спраут? Что случилось?
— А, это ты, Северус? — женщина икнула. — Что ты делаешь здесь так поздно?
— Шёл на дежурство. Вроде.
— Не стоит, — махнула рукой Помона, будто отгоняя муху. — После сегодняшнего концерта, устроенного подопечными Минервы, все будут сидеть по гостиным.
— Ну, раз вы так говорите…
— Слушай, Северус, — съехавшая по спинке кресла Спраут подобралась, как перед решительным прыжком. — Скажи, твои слизеринцы тебя не пугают?
— Нет, — ухмыльнулся зельевар. — Я хорошо понимаю, что ими движет.
— А вот я боюсь, — поёжилась Спрут. — И знаешь, он же хаффлпаффец до мозга костей! Но было ощущение, что я в «объятиях» взбешенных дьявольских силков! И винить не получается, это же в его природе!
— Подожди, я тебя не понял, — несмотря на разницу в возрасте, к большинству преподавателей Снейп в неформальной обстановке обращался по имени. — Что случилось-то?
— Локонс не так прост. Его духи — газообразное любовное зелье. И мои хаффлпаффцы очень обеспокоены. Особенно один.
— А это не тот настырный первокурсник, уже второкурсник?
— Да, Найджел.
