– Куда мы едем? – спросила не слишком вежливо. Просто не знала, как правильно обратиться: по имени, имени-отчеству или просто “мой господин”? Надеюсь, здесь жена не превратилась в собственность мужа. Судя по отсутствию какого-либо интереса со стороны Владимира, о такой “собственности” он мог легко забыть.
– Домой, – ответил он, повернулся ко мне. Смотрел долго, пытливо, будто сравнивал меня с кем-то или искал подвох. – Туда, где нет тяжелых ваз, цветочных горшков и подобных предметов, если только вам самой не придет в голову посадить бегонию.
Запомнил. Еще бы, не каждый день девица, к которой ты пришел свататься, бросается не на шею, а глиняной посудиной. Так и убить можно, но Катю, видимо, подобный исход не волновал.
– Хорошо, что у вас есть дом, – ответила в тон ему. Было обидно, что приходится расплачиваться за чужие ошибки. – Вдруг пришлось бы жить в хижине.
– В хижине? – переспроси Владимир. – Может, вы и правы. Я получил его в подарок от отца, принял по настоянию матери и был там лишь однажды. Если бы не… некоторые обстоятельства, то и не вспомнил бы о нем.
Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу, мелькнула в голове шальная мысль. Будь Чарторыйский бедняком, отец не подарил ему целый дом, а он не забыл о таком щедром подарке. У него этих домов, поместий и прочей собственности, видимо, столько, что он и не помнит всего. Я даже представила, как он встает утром, выпивает чашку черного кофе, разворачивает карту страны и думает, на что бы еще потратить деньги, где бы обзавестись собственностью.
– Вы уже улыбаетесь, – заметил Владимир. – Строите новые планы?
– Угадали! Не врут слухи, вы и правда колдун, – ответила ему, подалась вперед.
– Чародей, если хотите знать. Можете верить слухам, если вам так удобнее.
Опять закрылся, как рак-отшельник в своей раковине. Что же такое о нем говорят, что он так отреагировал? Нужно срочно разузнать. Интересно, здесь уже печатают газеты? В них есть колонка светских новостей, или проще сходить на базар и послушать, что люди говорят?
– Владимир Дмитриевич…
– Да, Екатерина Семеновна.
Ох, какой официальный разговор у нас получается! Может, я ошиблась, и не было никакого приворота? Тогда дела обстоят еще хуже, чем я думала. Не хватало влюбиться в собственного мужа, еще и с первого взгляда. Но, кажется, я поздно спохватилась. Впрочем, у меня впереди достаточно времени, чтобы разочароваться и понять, что Чарторыйский не так хорош, каким кажется.
– Я хотела бы извиниться, – начала скороговоркой, пока не передумала. Надо же как-то налаживать отношения. – Вчера я вела себя отвратительно. Стресс, нервы, сами понимаете.
Владимир вновь приподнял левую бровь. Какая она у него подвижная. Не верил или искал скрытый смысл в моих словах. Имел право, и все же я надеялась на лучшее. Я сделала шаг навстречу, могла бы и еще десяток сделать, чтобы помириться, хотя и не ссорилась с ним, но это не имело смысла, если Чарторыйскому это не было нужно. Он был вежлив, тактичен, что свидетельствовало о его воспитанности, но ничего не говорило о чувствах ко мне. В том, что хоть какие-то чувства существовали, я с каждой минутой сомневалась все больше.
– Я сегодня не завтракал, а время приближается к полудню, – ответил он. – Как вы смотрите на то, чтобы пообедать? Какую ресторацию предпочитаете?
Я, было, воспряла духом, и решила, что не все потеряно, но последние слова Владимира испортили впечатление. Ресторация, то есть ресторан, если я правильно поняла. Значит, вот какого он обо мне мнения. Избалованная, высокомерная девица с завышенными требованиями – такой он видел меня. Что ж, придется его разочаровать.
– Доверюсь вашему вкусу, – ответила ему. – У вас же есть любимая, где вы проводите вечера и, может быть, ночи.
Ой, что-то меня понесло. Я представила, как Владимир, как всякий представитель “золотой молодежи” сутки напролет развлекается в обществе таких же мажоров и не слишком разборчивых в связях женщин. Фу!
– Простите, – неожиданно извинился он, чем ввел меня в ступор. – Вы правы, давайте забудем вчерашний день и просто пообедаем. Я в вашем городе нечастый гость, мало что знаю. Куда бы вы хотели поехать?
Так, Катя, думай. В роли близкого к провалу разведчика сейчас оказалась ты.
– Меня батюшка в ресторации не пускал даже с подругами. Мы всегда едим дома.
Я даже выдохнула, когда Владимир кивнул соглашаясь. Ударил по стене кареты. Извозчик остановился, спросил, чего желает барин.
– Отвези нас в какое-нибудь место, где можно пообедать.
– Дык это…
– Приличное, где не стыдно с женой показаться.
– А! Понял, барин, понял, так бы сразу и сказали.
Мужичок резко развернул лошадей, отчего экипаж накренился. Я не удержалась, соскользнула с сидения и упала. Теперь сидела на коленях у ног мужа, смотрела на него снизу вверх, чувствовала, что щеки опять покраснели. Причиной тому был вовсе не мороз: в небольшой карете, обитой изнутри какой-то плотной тканью, было достаточно тепло. Сама ситуация получилась слишком пикантной.
