Уфф…! Гай вытер вспотевший лоб. Это он, пожалуй, хватил через край! Так и до атаки идиота недалеко. С топором в одной руке и факелом в другой. Бесстрашно и нелепо! Тарбозавру на смех и на завтрак! Хотя идея с ним разделаться Гаю понравилась. Пусть и не новая, но притягивающая своей неизбежностью. Как бы он ни откладывал это на потом, но если он хочет победить Шака, то для начала нужно избавиться от тарбозавра. Думать о засадах, делать ловушки и ползать в траве, выслеживая Шака, невозможно, если подозреваешь, что тебя в ту же минуту выслеживает тарбозавр.
Солнце стремительно рвалось ввысь, и вместе с ним проснулись десятки звуков. Выбрались из укрытий овирапторы. Собравшись в стаю, они ринулись вдоль склона, но, заметив наблюдавшего за ними Гая, с криками скрылись за стеной кустов. Напрасно. Кусты кустам рознь. Нужно было в те, что правее. А в этих кто-то из них сегодня станет добычей троодонов. Овирапторов с их крохотными мозгами жизнь ничему не учит. И на этот раз потеряв своих сородичей, завтра они опять полезут в болотистые заросли. Гай это видел не первое утро. Всегда одно и тоже.
– Как эти твари еще не исчезли? – произнес он за спину, заметив выбирающегося из норы Ура.
Над головой, хлопая перепончатыми крыльями, пронеслось существо с тонким зубастым клювом. Гай никак не успевал отследить его на экране, чтобы узнать – опасное оно или нет. Затем далеко внизу затрубил в отросток на голове зауролоф. Огромный, но совершенно безобидный. Загудел проснувшийся рой стрекоз. Оживала всплесками река. Но это все не то. Не этот звук он ожидал услышать. Он ждал жуткого рева, от которого стынет кровь. Убедиться, что чудовище все еще здесь, на своем месте, за стеной сосен, и от него никуда ни деться. Казалось, их встреча предрешена. Это неизбежно, от этого не отвертеться, а, значит, в лесу два победителя быть не может!
Ждать долго не пришлось, и наконец подал голос хозяин! Пробудившись и отогревшись на солнце, он возвестил всем, что голоден, и тот, кто не спрятался, пусть пеняет на себя. Вот он-то Гаю и нужен!
За спиной затрещали кусты. Это проголодавшийся Ур принялся их обгладывать, не отступив перед царапающими морду иголками. Гай поморщился – сколько можно?! Что ни утро – то одно и тоже. Он взял его за рог и оттащил к побегам папоротника. Кусты с шипами надежно прикрывали вход в нору. Даже троодоны спасовали перед их длинными иглами. А Ур, укрывшись за прочной броней, с маниакальным упрямством все время пытался их уничтожить.
Гай задумчиво глядел на его не останавливающиеся ни на секунду челюсти, и постепенно обрывки мыслей превращались в стройный план.
– Пошли, незрелый динозавр, – подтолкнул он Ура, хотя и так был уверен, что тот засеменит следом.
От того, что он задумал, на душе неприятным осадком осталось ощущение вины. Чувство непривычное и давно забытое. Даже вручая повестку, он подобное ощущал лишь в начале своей карьеры переписчика. Потом чувство жалости исчезло, как неприемлемое в его профессии. И вот снова….
– Ты – жертвенная свинья, а я безжалостный переписчик! И закончим на этом!
Произнес громко, скорее убеждая себя, чем оправдываясь перед Уром. И чтобы ненужные эмоции не мешали думать, Гай заставил себя сосредоточиться на плане. Он казался довольно прост, хотя во многом зависел от удачи. Когда солнце перевалит через верхушку холма и станет над рекой, придет тарбозавр. В обходе своей территории это чудовище было точно, словно имело часы. Пройдет вдоль реки, огибая болото, потом по тропе у склона и дальше за лес, где когда-то паслись аргирозавры. Со стороны, направленной к реке, холм обрывался вниз уступами различной высоты. Самый низкий нависал над водой на расстоянии метров двадцати. Но он Гая не интересовал. Маловероятно, что тарбозавр зайдет вводу, даже если там его будет ждать приманка. А вот соседний, чуть выше, хотя и не такой широкий, располагался как раз над поляной, недалеко от тропы тарбозавра. Если его заманить под этот выступ, а затем сбросить на голову хороший валун, размером этак с баржевую бочку, то с такой высоты вполне возможно, что удар по голове станет для динозавра роковым.
Стараясь на Ура не глядеть, Гай шел вниз по скрипевшей под ногами гальке и плел из папоротниковых веток веревку. Хорошая получалась веревка – гибкая, крепкая, с палец толщиной. Свернув петлю, накинул Уру на шею и затянул. Пока что малыш не возражал и словно на поводке послушно шел рядом, задевая ногу раскачивающимися боками. От его покорности к горлу подкатил ком. Уж лучше бы брыкался, пытался вырваться, бодаться рогом. Не было бы этого омерзительного чувства вины.
Поляна под обрывом колосилась от ярко-зеленых побегов, укрывших Ура с головой. Лишь торчавший из листьев воротник широко раскачивался в такт ковырявшему землю рогу, выдавая местонахождение детеныша. Ур по достоинству оценил новое пастбище и с удовольствием принялся его уничтожать. Учиненный им треск стеблей, разносился далеко за пределы поляны.
– Вот и хорошо, – произнес Гай.
