Шак! Гай сглотнул застрявший ком, осторожно оглянулся, затем попятился к норе. Шак был на его стороне! Такое открытие не сулило ничего хорошего. Его не вернули на баржу, и он понял, что Гай остался жив. Маловероятно, что Шак переплыл реку, скорее всего, он нашел проход или брод и пришел, чтобы его добить. Обыскал холм, но Гая не нашел и сорвал злость, пиная оказавшуюся на пути кучу пепла. Следы костра рассказали ему, что Гай сумел добыть огонь. Гай тоже чему-то да учится. А не найдя его наверху, возможно Шак решил, что раненый Гай бросил насиженное место и ушел вниз. Исходя из этого, напрашиваются два варианта событий. В первом Шак вернулся на свою сторону. Во втором – продолжает его искать, рыская где-то у подножия. Гаю хотелось верить в первый вариант. С надеждой поглядев на соседний холм, но не заметив ничего указывающего на присутствие там Шака, он принялся прочесывать глазами лес вдоль склона своего холма. По обе стороны болота шныряли овирапторы. Это слегка успокоило. Будь там Шак, они бы дали знать тревожным визгом. Дальше через поляну перебежала парочка едва заметных крошечных рахонависов с пестрыми крыльями. Эти еще пугливей овирапторов. Гарантия того, что в радиусе их видимости Шака точно быть не может. Остались заросли троодонов. Но если бы Шак не прислушался к предупреждению своего экрана и вошел в их владения, то Гай уже был бы на барже. Увеличить район поиска, прочесывая лес далеко за подступами к холму, Шак тоже не решится. Он хотя и силен, но осторожен. Рисковать в неизвестном месте не станет. Да и о тарбозавре ему известно. Так что первый вариант куда больше похож на правду.
Гай пригнулся и перебежал к кустарнику, ближе к обрыву. Отсюда соседний холм был как на ладони. Уступ с покрытыми мхом глыбами пустовал. Сигнальный камень исчез. Зато на своей стороне Гай увидел копье с опаленным черным концом. Оно так и осталось там, где он его выдернул, едва заметное под спрятавшей его травой. Рядом на гравии темнело пятно крови. Чуть ближе, на гранитном пласте – бурые полосы, оставленные его окровавленными пальцами. От всколыхнувшей воспоминания картины заныла рана. Гай оттянул оболочку, скривился, увидев вокруг нее пузырящуюся бесцветную массу, зачем-то подул и прижал оболочку на место. Она хорошо справлялась со своей работой. Боль отступила, затем и вовсе исчезла. Чудеса медицины, да и только….
Стараясь больше не думать о ране, Гай сосредоточился на соседнем выступе, отслеживая его уступы метр за метром, чтобы не пропустить ни малейшего колебания контуров или мерцания веток хвоща. Задействовав особую возможность, Шак мог быть совсем рядом. И, не выдавая себя, наблюдать за холмом Гая. Подумав, Гай решил, что на его месте он так бы и поступил. Слился с кучей мха и наблюдал. А выследив, раскрыл бы, где Гай прячется, чтобы явиться еще раз. Распластавшись под побегами папоротника, Гай замер, напрягая глаза и реагируя на каждое движение на той стороне. Но пока спокойствие нарушал лишь ветер.
И снова накатили нежданные метаморфозы. Странные ощущения. Будто проснувшийся в генах далекий предок-охотник вжимал его с головой в траву, обострил зрение, дал силу в руки. Вбросил в кровь охотничий азарт. Даже его дыхание теперь настроилось в такт колышущейся траве.
«Что за чудеса? – удивился Гай. – Но мне это знакомо! И мне это нравится. Не иначе мои предки не опускались до ковыряния земли, чтобы потом терпеливо ждать того, что на ней взойдет. Они добывали пищу в кровавой бойне охоты. Я это чувствую. Тобиас объяснил бы это так, что когда мы гнемся под тяжестью трудностей, то подсознательно тянемся к своим истокам. Проявляется связующая нить поколений. Далеких поколений. Таких далеких, что не видать им края. Но нить не рвется. Она всегда в нас и шепчет нам тихими знаками. Нужно лишь ее услышать».
Перекатившись от куста за камень, Гай дотянулся до копья, подтянул и вцепился двумя руками. Тяжелое двухметровое древко вселяло уверенность. Таким можно убить троодона одним ударом. Шак изготовил его из твердой породы. Опалил конец, затем на камне наточил острие. Он возлагал на копье большие надежды. Это чувствовалось в той аккуратности, с которой оно было сделано. Спасибо, Шак.
