Выдохнул он, только когда увидел скелет эуплоцефала. Где-то рядом на берегу, в траве, должна быть добытая рыба. Осталось найти ее, и быстрей на холм. Волнений с него на сегодня хватит! Повернув к реке, Гай принялся раздвигать копьем кусты и заглядывать в каждую лужу. Но рыбы нигде не было. Ни рядом с рекой, ни дальше, вглубь берега. Она исчезла бесследно. Он еще раз разыскал в реке второй переход, прошел по песчаному дну, представил, где стоял, как ударил рыбу копьем, а потом швырнул в траву. Затем вернулся на берег и снова начал перелопачивать куст за кустом, ветку за веткой. Ничего! Гай невольно скрипнул зубами. А теперь еще и овирапторы исчезли. Шли по его следу, почти догнали и исчезли. Мог ведь достать одного из них в качестве компенсации за рыбу, но остался ни с тем, ни с другим. День явно не задался. На берегу качнулись заросли тонких побегов тростника, и в воду тяжело плюхнулась полосатая жаба. Показала голову с глазами в два кулака и исчезла. И здесь не успел! Гай поднял копье, нацелившись на случай, если она вдруг выглянет еще раз. Не дождавшись, безысходно махнул рукой и пошел к скелету эуплоцефала. Без особых надежд, но вдруг после троодонов все же что-то да осталось. Он заглянул под обглоданные до блеска ребра, перевернул костяную пластину панциря, закрывавшего спину, даже потрогал череп с обрывками шершавой и сморщенной шкуры, сплошь покрытой бородавками. Это казалось невероятным, но от двухтонной туши не осталось мяса даже на легкий обед. Настолько легкий, чтобы лишь слегка приглушить чувство голода.
Вдоль позвонка скелета эуплоцефала строгой линией тянулись плоские гребни с гранями, острыми и крепкими, словно заточенное железо. Еще не так давно они защищали своего хозяина; теперь торчали в небо серыми треугольниками, нестрашно и бесполезно. Гай представил, что если такой гребень закрепить на хорошем топорище, то получится топор куда лучше, чем был у него прежде. Этаким и дрова можно на костер нарубить, и тушку овираптора разделать. Да и для той же охоты…. Он потянул гребень, качнул, пытаясь оторвать, ударил ногой, и наконец вырвал самый мелкий, но с острой и зазубренной вершиной. Двухкилограммовый костяной треугольник составлял единое целое с круглой и пустотелой секцией позвонка, будто специально высверленной под топорище. Гай расплылся в самодовольной ухмылке – не иначе как предок-охотник снова натолкнул его на это решение. Отличный получится топор! А с ним и голодным дням конец. Если один на один, то и троодону можно запросто полчерепа снести. Теперь эффективность любого оказавшегося в руках оружия он измерял исключительно воздействием на троодона. Что, впрочем, не отвергало охоту на что-то и покрупнее.
Гай представил на костре вращающуюся тушу струтиозавра. Эту тварь он видел всего один раз, но она подкупала своей медлительностью и травоядностью. Пусть струтиозавр тоже закован в броню, но, не в пример другим, не велик, и против такого топора ему не устоять. Двухсоткилограммовый динозавр способен надолго избавить его от голода. Над огнем, да на вертеле! Было о чем помечтать…
От созерцания воображаемого куска ароматного мяса его оторвал настойчивый сигнал тревоги. Экран взвизгнул, казалось, громче обычного, словно и сам испугался собственной метки. Отрезав путь к бегству, со стороны холма шел тарбозавр. Сначала Гай экрану не поверил и судорожно встряхнул рукой, ожидая, что ядовито-оранжевая точка переметнется с одного края на другой. Не мог тарбозавр появиться с этой стороны! Он всегда заходил вдоль реки, со стороны озера. Этот ритуал казался незыблемым, как восход и заход солнца! А еще, как назло, ни одного спасительного дерева рядом. Трава по пояс да кусты. Гай заметался, ломая на пути мохнатые ветки и сбивая сочные, брызжущие соком, побеги. Поначалу бросился назад, вдоль берега, в сторону озера. Затем понял, что туда ему не убежать, да и спрятаться на открытом месте негде. Потом дернулся навстречу тарбозавру, надеясь успеть взобраться на ближайшую сосну. Но еще раз взглянув на экран, понял, что и здесь он не успевает. Гай уже готов было махнуть в реку, когда понял, что и это его не спасет. Далеко отошел, да и отмель огромному динозавру не преграда.
Из жидкой рощи низких деревьев показался тарбозавр, и, словно догадываясь, где находится его жертва, не раздумывая, направился в сторону болотистых зарослей. Гай упал в грязь, перекатился, наматывая на себя липкую тину, и пополз к ближайшему кусту. Не успел он спрятаться средь его веток, как за спиной услышал шипящий вздох. Тарбозавр ступил в болото, огромным весом выдавив со дна воздушный пузырь. Он был уже совсем рядом. А тут еще, как назло, ветки у корней голые, без единого листочка. Вся крона сверху, черт бы ее побрал, за солнцем тянется! Гай закрыл руками голову, сжался и замер, ни жив, ни мертв. Лишь одна мысль стучалась в оцепеневший мозг – на этот раз он точно доигрался! На этот раз его везение кончилось. Кажется, что всегда топталось рядом, а вот взяло и бросило, потому что Гай ему уже надоел.
