Пресс-секретарь, дама не первой свежести, однако глубокий вырез её черного платья предполагал, что не всё ещё для неё потеряно.
– Господин президент, – проговорила она не без металла в голосе, – представители Минюста на данном совещании отсутствуют.
Мефодий обвёл раздражённым взглядом своих подчинённых. Выражение лица его откровенно говорило: «Какого чёрта! Кто готовил совещание?»
Все сидели, молча, опустив глаза. Посмел возразить ВКП(б):
– Господин, Президент, по нашим сведениям деньги на счета КПРФ поступают, значит, партия КПРФ зарегистрирована, – Валентин Кузьмич, – строго взглянул в конец стола, где сидел директор ФСБ Медняк. Тот медленно и со значением кивнул головой.
– Вот недавно, – голос премьера звучит ровно и убедительно, – наши контрольные органы зафиксировали денежные поступления в евро на партийный счёт КПРФ из Германии. И это о чём-то говорит? Деньги поступили от члена партии товарища… э-э Моисея Израилевича… Фамилия, к сожалению… неразборчиво, – ВКП(б) сурово взглянул в сторону директора ФСБ.
Директор ФСБ Медняк лишь развёл руками, мол, что есть, то и есть.
– Это какая-то бредятина! – возмущённо вскрикнул Мефодий. Вскочил из-за стола президиума.
– Господин Президент, – весьма сдержанно произносит премьер-министр, – надо же учитывать текущий момент.
Но за Мефодием уже захлопнулась дверь зала заседания.
Секретарша, сидевшая в приёмной, письменно подтвердила, что Мефодий прокричал, глядя в потолок, следующую непонятную фразу: «Кто с вами день пробыть успеет, подышит воздухом одним, и в нем рассудок уцелеет!»
После того как столь возмутительно Президент Мефодий покинул совещание, в помещении повисла гнетущая тишина.
Наконец голос подал премьер. «Ну что ж, продолжим, – произнёс он с некой двусмысленной улыбкой, – осталось обсудить, что мы заложим, как бы это сказать, при повторном воплощении в головы наших фигурантов: Зюбегалова и Жеребёнского?
– Всё подготовлено, господин премьер-министр, – в конце длинного стола возникает громоздкая фигура директора ФСБ Медняка.
– Итак, – проговорил ВКП(б), благосклонно улыбнувшись Медняку, мол, донесите до публики, то что мы уже с глазу на глаз обговорили, – реинкорнация – это неизбежная связь между прошлым и будущим. И это нада помнить и чтить.
ВКП(б) поднял указательный палец. Все присутствующие в знак согласия кивнули головами.
– Итак, – чеканит Медняк, – Зюбегалов должен сказать: «Идеи Ленина и Октября были преданы в 1991 году. Злостные либералы и русофобы стремятся очернить славную историю Советского государства. Не допустим перезахоронение Ленина. Кто туда полезет с грязными руками и в нетрезвом виде, мы их оттуда погоним грязной метлой».
– Э, позвольте, – подаёт голос Председатель следственного комитета господин Неспешный, – Ленина мы вынесли из мавзолея ещё лет двадцать назад.
– Верно, подмечено. Фразу «Не допустим перезахоронение Ленина» рекомендую заменить фразой «Не допустим уничтожение мавзолея», – заметил ВКП(б).
– Э-э. Мавзолей нынче пустует. Есть желающие туда поместиться? – произнёс серьёзно Неспешный.
Все присутствующие как-то тревожно взглянули на дверь, за которой недавно скрылся Президент Мефодий.
– Да вот ещё. Какой Зюбегалов предназначен для повторного воплощения. Дед или внук? – совсем не к месту вдруг выскочил Медняк, – в их партии, насколько мне помнится, сложилась династическая передачи власти. И внук, и дед уже на том свете.
– Заканчиваем, заканчиваем. Я думаю, дед. До той классической фазы, которую Вы, господин Медняк, определили, внук явно не дорос. И это очевидно, – ВКП(б) обвёл суровым взглядом свой кворум.
Все присутствующие согласно качнули головами. Если для ВКП(б) «очевидно», тогда о чём речь?
Что у нас там с Жеребёнским? – торопит ВКП(б).
– Заканчиваю, – подаёт голос Медняк, – ему предписано сказать: «Всех в тюрьму! Буду расстреливать и вешать! Кругом коррупция, воровство. ЛДПР всегда идёт впереди по всем направлениям. Я уже раз десять участвовал в выборах президента. У меня огромный опыт политика. Я как врач-хирург. Каждая предыдущая операция, делает успешной следующую. Нашей России нужен хирург. Надо смело вырезать язвы, поразившие наше Отечество. Только я могу показать этой Америке, где раки зимуют. При мне доллар будет стоить 60 копеек».
– Вот-вот, – радостно вскрикнул Председатель СК Неспешный, – после таких слов за Жеребёнского будут голосовать одни экстремисты. Вот тут-то мы их всех и окольцуем наручниками.
В конце совещания вспомнили про Яковлинского. Решили с ним ничего не предпринимать: больно умный. Ещё сболтнёт что лишнее. Уже когда расходились после совещания, ВКП(б) остановил директора ФСБ Медняка и произнёс:
– Надо бы ещё отредактировать кое-что. Не думаю, что наш народ помнит, что произошло в 1991 году[47].
– Вас понял, господин Президент, – брякнул Медняк. Но тут же смешался и тихо проблеял, – извиняюсь, господин премьер-министр.
– Не за горами, – усмехнулся ВКП(б) и благосклонно похлопал по плечу директора ФСБ.
– А что дальше делать с этим куклами З и Ж после выборов? – спохватился Медняк.
