— Ты будешь в турне ещё шесть недель или около того. Не хочу даже слышать о тебе в течение этого времени, — сказала я, отвернувшись. — Я буду извещать тебя о состоянии здоровья. Что касается остального… Мне всего лишь… Мне нужен перерыв. От всего этого.
— Ты собираешься вернуться в Портленд? — спросил он, явно расстроившись. Его чувства были ранены. Как печально.
— Да.
Как и ожидалось, Энн раскрыла рот, поднимаясь на ноги. Она, конечно же, хотела поддержать меня. Но я остановила её рукой.
— Позже.
Она кивнула.
Я повернулась к Марте, сдерживая порыв ударить её ближайшим твёрдым предметом.
— Моя семья небольшая, и, к сожалению, твой брат, кажется, готов мириться с твоим расстройством личности. Но ты никогда, слышишь, никогда не будешь относиться к моему ребёнку без должной любви и поддержки. Это понятно?
Она ошеломлённо кивнула.
— Хорошо.
Энн взяла меня за руку. Сестринская солидарность и так далее, спасибо Богу за это. В тот момент я действительно нуждалась в ней. Вместе с Малом позади нас, мы ушли.
— Ты уверена? — уже в который раз спросила моя сестра. Даже не в сотый, если на то пошло.
— Уверена.
— Не нравится мне твоя самоуверенность.
— Понимаю. — Я сидела на кровати в гостевой спальне её люкса, наблюдая за тем, как она тщательно упаковывала мой чемодан. Моё нижнее бельё было уложено в алфавитном порядке. — И я люблю тебя за это.
Она вздохнула, складывая одну из моих маек для беременных уже в третий раз.
— Я тоже тебя люблю. Мне просто жаль, что всё так закончилось. Он, казалось, был влюблён в тебя. Я действительно думала, что он образумился.
— Похоже, некоторые люди — просто заблудшие души. И они действительно предпочитают быть одинокими. Они нуждаются в свободе больше, чем в любви и общении. Лучше узнать об этом сейчас, чем продолжать отношения, которые в конечном счёте обречены, потому что они не в состоянии доверять и связывать себя обязательствами. — Я улыбнулась ей всё той же храброй улыбкой в стиле «что поделаешь», которую носила в течение последних двадцати четырёх часов. Мои щёки болели. Ещё немного, и мне придётся приложить лёд к лицу.
— В тебе полно дерьма, — вздохнула она.
Я улыбнулась ещё шире.
— Перестань делать вид, будто тебе плевать на всё. Я хорошо знаю, что этот мудак вырвал сердце прямо из твоей груди и растоптал его своими огромными чёрными ботинками.
— Хорошая визуализация.
— Ненавижу его. В следующий раз, когда мы будем ужинать с группой, я пырну его вилкой.
— Ты не сделаешь этого, — сказала я, поглаживая её руку. — Ты будешь вежливой и продолжишь вести себя, как обычно.
Она сузила глаза и упрямо взглянула на меня.
— Ради Мала, — сказала я. — Я поеду домой и подготовлю детскую комнату. Всё будет хорошо, Энн. Правда.
— Позволь мне поехать с тобой.
— Нет. — Я решительно покачала головой. — Конечно, нет. Ты никогда не была в Европе. Ты с нетерпением ждала этой поездки в течение нескольких месяцев. Это всего лишь шесть недель. Я справлюсь. Кроме того, честно говоря, сейчас мне нужно побыть одной.
Её плечи опустились в поражении.
— Пообещай, что позвонишь мне, если я буду тебе нужна.
Я подняла руку.
— Торжественно клянусь.
— Хм.
— Расслабься, мы будем зависать вместе с Киллером.
— Он определённо будет чувствовать себя лучше, когда ты заберёшь его из отеля для животных. Хоть какой-то положительный момент. В последние несколько раз, когда я звонила, он напрочь отказывался разговаривать со мной.
— Это же собака, Энн. Он не может разговаривать.
Она ещё больше нахмурилась.
— Но раньше он слегка потявкивал и лаял мне. Ты знаешь, что я имею в виду. Я боюсь, что он чувствует себя брошенным. Он очень чувствительный. В глубине души он такой же, как и Мал.
— Такой же безумец, гоняющийся за собственным хвостом, пока не упадёт, — сказала я. — Вообще-то, ты права, он и правда похож на Мала.
— Верно, — задумчиво кивнула Энн.
— Ну, прежде чем ты вернешься, я обещаю применить все свои психологические навыки, чтобы решить его проблемы. — По моему опыту, счастье Киллера можно купить пачкой канадского бекона и уничтожением «Конверса» Мала. Я уже стащила достаточно новый на вид кед из шкафа Мала специально для этой цели. Собака вернётся к своему обычному хвостомахательному, радостному, психическому состоянию в ближайшее время.
Понадобится немного больше времени, чтобы побороть моё собственное чувство брошенности.
