Уничтожив города и покончив таким образом «единым махом» с классами, задачу подготовки поколения нового типа предполагалось решить не менее радикально и просто. У родителей, относящихся ко второй и третьей категориям[9], детей отбирали с пятилетнего возраста в общие центры на воспитание в духе «коллективизма и преданности Ангке лоэу» — верховной полпотовской организации. В начале 1977 года в указе, подписанном Кхиеу Самфаном, главой государственного президиума демократической Кампучии, говорилось о создании таких центров во всех шести военных зонах, на которые была разбита страна в соответствии с новым административным делением.
«Наши дети не играют с игрушечными машинами, корабликами и игрушечными ружьями,— говорил Кхиеу Самфан.— Они счастливы, что могут помогать старшим, прогоняя воробьев с полей, чтобы они не склевали урожай, ухаживая за буйволами и другим скотом, собирая навоз, помогая строить дамбы и плотины, рыть водохранилища и канавы». В подготовленном им постановлении Постоянного бюро ЦК от сентября 1978 года указывалось: «Семья строится на принципах Ангки, исходя из политико-идеологических соображений».
Там же говорилось, что дети — это «опора нового общества и посему должны пользоваться определенными привилегиями по сравнению со взрослыми». Но привилегии нужно было оправдывать «настойчивым упорством в работе, качеством и количеством произведенного труда».
— Нам внушали, что Ангка позаботится о наших детях, освободит их от буржуазных пережитков,— рассказывали на встрече с журналистами в Ассоциации женщин Кампучии вдовы, потерявшие своих сыновей и дочерей.— Нас, считавшихся неисправимыми, занесли в списки «враждебно настроенных». Поэтому все контакты с детьми строго запрещались.
На самом же деле в условиях управленческого хаоса и неразберихи в лагеря отправлялись дети безо всякой системы и отбора, независимо от возраста и категории родителей. Это походило на систему детских концлагерей по типу фашистских, которые создавали гитлеровцы в Европе в годы второй мировой войны. «Степень зараженности чуждой моралью и идеологией тем выше, чем старше ребенок из города,— говорилось в одной инструкции.— Пятилетнего можно исправить, восьмилетнего — трудно, тринадцатилетний практически безнадежен. Это потенциальный оппозиционер. Доверять ему нельзя».
— Когда полпотовцы бежали из Баттамбанга,— говорит Фантин Квантхин,— детей, которые содержались здесь, оставили. Они разбрелись по пустынному городу в поисках какой-нибудь еды. По решению народного комитета города в первые же дни после освобождения создали детский дом. Многие возвращавшиеся жители брали сирот к себе. Никто этому не препятствовал.
НАРОДНАЯ власть проявила поистине трогательную заботу о маленьких гражданах новой Кампучии. Уже в январе 1979 года издан декрет об организации по всей стране сети государственных детских учреждений, школ-интернатов. Была объявлена общенациональная кампания по усыновлению сирот. А их в Кампучии насчитывалось около четверти миллиона.
Помочь своим кампучийским сверстникам взялись и пионеры из социалистических стран.
Однажды в Пномпене мне пришлось присутствовать на одной церемонии. В детский дом № 2, где жили 540 сирот в возрасте от 4 лет до 10, поступила посылка с подарками от украинских ребят из Хмельницкой области. Одежда, игрушки, письменные принадлежности были куплены на средства, собранные учениками одной школы. Вручая посылку, советский врач Виктор Александрович Никитин, руководитель группы советских медиков, работавших в Кампучии по линии Красного Креста, сказал, что этот скромный дар является выражением чувства дружбы и солидарности пионеров Советского Союза с детьми молодой республики.
Нас, иностранных корреспондентов, приезжавших в кампучийские города и села в то труднее время, когда у многих не было еще и крыши над головой, а по дорогам еще тянулись к родным очагам беженцы, удивляло, что в стране нельзя было встретить беспризорных. Одни объясняли это древним обычаем кхмеров брать маленьких под защиту и опеку взрослых, другие видели в массовом проявлении доброты и ласки реакцию на ужасы и страдания недавнего прошлого, третьи отмечали своевременность и эффективность действий властей по ликвидации беспризорности. Так или иначе, юные граждане Кампучии стали поистине привилегированным классом республики. Для них делалось все необходимое, и делается в первую очередь.