Молодые «спецы» довольно быстро вывели из строя основные узлы ТЭЦ, так как не чистили фильтры, и илистая вода из Бассака шла прямиком в котел и трубы. Хуо Вонг показал мне обрезок такой трубы, забитый окаменевшей накипью.
— Меня полпотовцы отправили в Баттамбанг, — продолжал он свой рассказ. — Из шести инженеров, работавших здесь до 1975 года, после освобождения в Пномпень ни один не вернулся. Из прежнего техсостава в живых остались я да двое механиков. Работаем теперь вместе.
Руководитель группы советских специалистов Виталий Анатольевич Карнаушенко, подключившись к беседе, вспоминал, какие трудности пришлось преодолеть, возвращая станцию к жизни.
— Надо было поменять почти все трубопроводы, изъеденные коррозией и накипью, заменить множество узлов, очистить и отремонтировать котлы. В моей практике я впервые столкнулся с подобной ситуацией.
Совместно с пномпеньскими рабочими советские специалисты подготовили новую оснастку, приспособления, реконструировали отдельные технологические системы, разработали новый способ очистки воды от ила, добились уменьшения содержания кислорода в воде до нужного уровня, провели капитальный ремонт трех турбин котлов вспомогательного оборудования. Как и было оговорено в соглашении, одновременно готовились квалифицированные кадры.
Я старался занести в блокнот все, что мне говорили, зная, насколько остро стоит проблема энергетики в Пномпене. Ведь как часто приходилось видеть на предприятиях бездействующие станки и моторы, потому что не хватало электричества. Я уже не говорю о целых жилых кварталах, которые неизменно погружались во тьму с наступлением ночи. Причина — та же. И все-таки в 1982 году станция дала 70 миллионов киловатт-часов. Это был как раз тот минимум, на который рассчитывал в своих планах народный комитет Пномпеня.
— В будущем,— говорили мне товарищи из муниципалитета,— с вводом в строй новой дизельной электростанции, сооружаемой с помощью Советского Союза, эта проблема в значительной степени будет решена.
Энергетическое сердце Пномпеня шло на поправку с трудом. От его функционирования во многом зависела жизнь в городе. Это понятно. Но что можно было сказать о здоровье тех, кто восстанавливал страну, ее заводы и фабрики, поднимал сельское хозяйство. По свидетельству Красного Креста, население Кампучии в 1979 году поголовно страдало малярией, желудочными заболеваниями, истощением нервной системы. В декабре того года министр здравоохранения НРК Ну Бенг в интервью мне говорил, что многое уже удалось исправить, но положение еще остается сложным. Помню, при неимоверной занятости министр тогда принял меня в своем кабинете, но вдруг сначала справился... о моем самочувствии. За день до этого я в числе других пассажиров оказался пострадавшим в дорожном происшествии на шоссе № 4. Мы возвращались из Кампонгсаома в Пномпень, и в районе Слоновых гор наш автомобиль перевернулся. Весть об этом дошла и до министра. Когда секретарь ему сообщила, что я прошу аудиенции, он охотно встретился со мной.
— За неполный год,— говорил он,— мы смогли в Пномпене открыть четыре госпиталя, несколько медицинских пунктов на предприятиях. Открывается медицинско-фармацевтический институт. По всей стране действуют передвижные группы. Сделаны первые выпуски на курсах, где в срочном порядке готовятся кадры. Ведь на первых порах даже не хватало людей, чтобы квалифицированно распределить медикаменты, поступавшие из Советского Союза, Вьетнама и других социалистических стран.
Тот декабрь, когда страна готовилась отметить первую годовщину освобождения, останется в памяти надолго. Из многих сопредельных и дальних стран съезжались корреспонденты увидеть и рассказать новое о городе, который еще год назад все считали «мертвым». После Ханоя, где дождливый сумрак с недельным интервалом сменялся столь же короткой порой сухого осеннего тепла, напоминающего дни подмосковного «бабьего лета», Пномпень показался нам раскаленным до предела. Город уже насчитывал более 200 тысяч жителей. Его украшали кумачовыми полотнищами, на которых преобладал лозунг: «Уходящий год — первый за последнее пятилетие, когда население Кампучии не сократилось, а выросло». И, как самые прекрасные цветы новой жизни, по пномпеньским улицам бегали стайки детей. На месте стертого с лица земли католического собора, что высился до полпотовцев рядом с гостиницей «Руаяль», вечером юнисефовские чиновники устроили рождественский благотворительный концерт. Играл духовой оркестр, раздавались пакетики со сладостями. Филантропическая затея собрала много народу. Но настоящий праздник начался через три дня на площади у монумента Независимости, когда на массовом митинге прозвучало приветствие ЕФНСК по случаю годовщины.