А в прошлом сезоне, писали газеты, погодные условия для крестьян провинции Такео были не самые благоприятные. Дождей выпадало мало. В некоторых местах рис погорел, не дав колоса. Но здесь, в уезде Бати, труженикам полей удалось отстоять урожай и собрать по полторы-две тонны с гектара. А как все было? С чего вообще начиналась работа здесь, на окрестных полях после освобождения? Об этом поведал мне бригадир одной из групп трудовой солидарности, действующих в уезде, Кхан Прасит.
— Если учесть то, что при отступлении полпотовцы частично разрушили ирригационные системы, привели в негодность насосные станции, разбросали по полям мины,— говорил он,— можно представить, с какими трудностями нам приходилось иметь дело. Тяжелое было время, по дорогам шли беженцы, возвращавшиеся к родным очагам, опустевшие деревни медленно заполнялись жителями. Ни орудий труда, ни семян, ни буйволов...
Сам рассказчик — ветеран борьбы сопротивления, участник памятного восстания в марте 1978 года в провинции Мондулькири против режима Пол Пота — Иенг Сари. Был ранен и долгое время скрывался в джунглях, а затем ему удалось бежать во Вьетнам. Оттуда снова вернулся и воевал против диктатуры, как и многие его товарищи — патриоты, которые предпочли безропотному существованию самоотверженную борьбу. После освобождения по решению народного комитета был направлен сюда для мобилизации населения и налаживания сельского хозяйства.
Мы вышли с ним за окраину и направились к полям, покрытым спаленной стерней. Навстречу попадались повозки с мешками семенного риса, возвращались пахари. Праздник первой борозды, пояснял Кхан Прасит, в календарном плане понятие довольно условное. Во многих местах работы уже идут. Где вручную, где с помощью насосов откачивают воду на чеки, возделывают их и сеют.
В низинах вблизи каналов можно было видеть квадраты, покрытые коврами изумрудной зелени. Здесь готовится рисовая рассада. А то, что отмечается сегодня по уезду,— это и дань древней традиции, и организационная необходимость.
Мой собеседник рассказал и о том, как в первые годы они получали семена из Советского Союза, Вьетнама, как создавались крестьянские бригады, получившие название «группы трудовой солидарности». Как восстанавливали каналы и дамбы, возвращали к жизни брошенные поля. Всего в первом сезоне удалось возделать 2100 гектаров и снять с них урожай. В каждой группе объединено в среднем по 150—200 человек. Налажен централизованный учет трудовых и материальных ресурсов в масштабе всей провинции, что позволяет легче и быстрее маневрировать имеющейся техникой, энергией, финансами. Большое внимание уделяется разведению рыбы, птицы, домашнего скота, развитию традиционных ремесел.
Кстати сказать, уезд всегда славился искусными чеканщиками, литейщиками и кузнецами. В годы полпотовщины многие промыслы, ранее процветавшие, были запрещены, поскольку украшения объявлялись «порождением буржуазии», но при народной власти их изготовление наладили снова.
На выставке в центральной усадьбе я уже видел изделия из металла. Это были изящные бронзовые статуэтки апсар, изображения нагов, четырехликих байонов, птиц, зверей, причудливой формы пепельницы, пресс-папье, дверные ручки...
И вот через канал по висячему мосту, вибрирующему с каждым шагом, мы попадаем на другую сторону, в кузнечную слободу, скрытую от остального мира широкими листьями банановых деревьев. Из ремесленнических лавок доносится частый перестук молотков, звон податливого металла. Это чеканщики выстукивают замысловатые рисунки своих произведений, сюжеты которых подсказывают им богатый фольклор, мифы «Рамаяны» или собственная фантазия.
На краю слободы стоит небольшая литейка. Она же — кузница и слесарная мастерская. Работающий на бензине компрессор, надрываясь, дует в вагранку, где плавится металл. Мастер на глазок определяет время плавки и безошибочно командует подручному, когда брать ковш и разливать по формам. Кроме изделий прикладного искусства, здесь же выплавляются лемехи плугов, делаются лопаты, мотыги и весь необходимый инвентарь для работ.
— Вот так, понемногу восстановили литейное производство, собрали мастеров, и дело пошло,— показывал мне хозяйство Кхан Прасит.— Наступающий сезон должны встретить во всеоружии. Из Пномпеня получили новые насосы и два трактора советского производства. Предполагаем значительно расширить посевные площади.