– А я вот не знать, – честно ответила Мист. – В прошлый раз я так чуть город не разрушила. Хорошо, когда много места.
Эррах подтверждающе чихнул.
– Отлично, кажется, всех, кто успел встать, смело водой. Думаю, даже тех, кто там по дну просто полз, вымело, – заключил Торрен, переводя взгляд на стремительно мельчающее озеро. Река явно возвращалась в прежнее русло, которое все эти годы было скрыто под толщей воды. Тут и там из-под струй начинали вылезать надгробные камни, плиты, алтари. Всплывали бесхозные куски тел, и Мист в этот мертвецкий протосуп лезть совершенно не хотелось.
– Немного подождем, – заключила она с умным видом. – А то там и без сопливых скользко. Извини, Рах.
Тот только отмахнулся, мол, что уж, и снова вытер нос рукавом.
– Немного, – согласился Торрен. – Много – нельзя. Озеро было хоть какой-то преградой, им было тяжелее вылезать, а теперь? Все оголено.
– Вот не знаю, когда им проще,– не согласилась Мист.
– В воде все предметы легче, за счет того, что вода выталкивает, – умно поддакнул эльф, и Торрен не мудрствуя лукаво, показал ему кулак. Эррах с недоумением осмотрел сунутую ему под нос руку со всех сторон и недоуменно уточнил. – Это что?
– Нюхай, чем пахнет! – указал Торрен и Эррах и вправду послушно принюхался и чихнул, от чего Тор нервно отдернул руку. – Сдурел, что ли, – укоризненно сказал он, вытирая руку об себя от Эрраховых соплей.
– Нет, он не сдурел, он чихает, – услужливо подсказала Мист, немного нервно хихикая. Двигаться к одиноко торчащему остову Башни, который теперь стал куда выше, обнажившись до основания, она все еще не хотела, хотя местами вода сошла уже достаточно, чтобы видеть осклизлую, обнаженную землю.
– Все такие умные, – проворчал Торрен. – В слякоть послать некого.
– Сам пойдешь, значит, – без энтузиазма отозвалась Мист. – А мне еще надо план придумать, как остановить…то, что там происходит.
– Сначала надо узнать, что именно происходит, – хмыкнул Торрен, встряхиваясь и автоматически проверяя состояние своей экипировки. – Глядь, и придумаем что-то.
– Глядь, – выругалась было Мист, но тут Торрен не слишком вежливо ухватил ее за руку и потащил вниз, полускатываясь по мокрому, грязному склону. В первый момент Мист настолько удивилась, что даже ничего не вякнула, а потом от опасного, прерывистого скольжения у нее перехватило дыхание, и она даже заорать толком не могла, только цеплялась обеими руками за Торрена и открывала и закрывала рот беззвучно, как рыба, выброшенная на берег. Именно рыбой, которую схватили на крючок и куда-то тащат, она себя и чувствовала, пока Торрен пер ее за собой, неудержимый, как лавина, и следом с гиканьем и воплями сыпались, как зеленые прыткие мячики, все остальные. В самом конце движения Торрен, конечно, таки не удержался на ногах и рухнул всем ростом в жидкую грязь, вспахивая ее и взметывая море брызг, и Мист последние метры эпично прокатилась на его спине, как на саночках, и даже подниматься на ноги не торопилась, когда он остановился. Напротив, села поудобнее, попирая ногами своего друга и уставилась на разной степени удачливости спуск всех остальных. К счастью, Айтхара сообразила прихватить Раха, который, конечно же, как и Мист, сам бы никогда на такой безумный слалом не решился бы.
– Мист, слазь, – предупреждающе сказал Торрен, которому липкая грязь и вес сверху мешали снова принять прямоходячее положение.
– Нет уж, у меня тут чистая победа чистого разума, а вокруг грязь, – Мист поерзала, устраиваясь, пока все остальные, так или иначе, приземлялись, вставали, отряхивались и громогласно ржали друг над другом, изучая полученный в процессе спуска маскировочный окрас. Эррах, не рискуя жаловаться, с остервенением отряхивался от грязи, но, кажется, только еще сильнее размазывал ее по себе. Впрочем, досмотреть Мист не дали, ее диван, подушка и все остальное в лице Торрена встало на крачки, едва не сваливая ее в грязь, лихо гикнуло, подскакивая, и Мист таки полетела в лужу, приземлившись с громким смачным плюхом.
– Победа чистого разума, говоришь? Ха, – гордо сказал Торрен, стряхивая с плеча невидимую пылинку. – Похоже, разум-то изгваздался.
