– Не покатило, – вздохнула парень. – А я то обрадовался, что дал умный совет.
Девушка выпустила ладони Торрена и Эрраха и задумалась снова, вспоминая по очереди все свои вояжи в этот полуреальный мир: сначала она, действительно, пробуждалась от данного ей ар-Маэрэ имени – она подозревала, что это его “Эола Эйиладд” сродни “Симорелю” и “Эриахилю”, какое-то особое обозначение, которое резонирует с тем, что в религии и магии называют душой и дает тем самым определенную меру власти. И, да, похоже, используя эту власть, Мейли просто приказывал ей вернуться, и она возвращалась обратно в мир, не в силах противиться – “имя” стало ее ключом. Однако, когда она использовала эту установленную связь сама, лишая Мейли этого способа контроля над собой, он добавил другие условия, которые определяли ее возможность покинуть сон о Домене Пепла. И последним ключом, которым пришлось воспользоваться неурочно, когда ар-Маэрэ толком ничего не успел ей сказать, была дверь.
Мист вскинулась и огляделась кругом.
– Слушайте. Найдите мне дверь!
– Чего? – не понял Торрен. – Какую дверь?
– Любую.
– Откуда тут дверь?
– Ну, может, есть? Руины домов есть. Глядь, – она выделила это слово с огромным неудовольствием, – и дверь найдется.
– Во, женщины, – вздохнул Торрен. – Дверь ей подавай. В долине-то пепла.
Эррах с сомнением посмотрел на Мист, но выяснять подробности скромно не рискнул, предпочитая выполнять приказы, а не обсуждать их. Поэтому он храбро полез на руины стены, пытаясь по ним забраться повыше, чтобы разглядеть побольше. Оценив замысел, Торрен присоединился к его усилиям, страхуя от падения и подставляя плечо, где надо, а Мист со своего насеста только скорбно наблюдала за тем, как они корячатся.
Посетившая ее идея с дверью была хороша, но вот что делать, если она не сработает? И вправду, что ли, Мейли искать? Да они будут вечно бродить по полям пепла, причем натурально выражаясь.
Невеселые размышления прервал радостный возглас Эрраха, плавно переходящий в испуганный, когда он-таки сорвался с края камня и полетел вниз, на страхующего его Торрена. Звук гулко раскатился по Последнему городу, одинокий и от этого страшноватый, заставляя старый пепел зашевелиться.
Мист вздрогнула и огляделась кругом, словно они уже не привлекли бы внимание любого местного обитателя своей возней.
– Что там?
– Дверь! – радостно сообщил Рах, когда Торрен, успевший прервать его полет, поставил субтильного эльфа на ноги. – Правда, она не на петлях, просто прислонена, вроде.
– Не важно, – рассудила Мист. – Веди.
Она все равно обмирала от любого отраженного звука среди пустоты и тишины Домена, пока они шли, и нервно оглядывалась, ожидая увидеть не то обгорелое до кости лицо ар-Маэрэ, не то что-нибудь пострашнее – но никто так и не выскочил из-за колонны или угла стены, хватая их с воплем “попались”. Дверь, которую углядел глазастый эльф, была практически на другом краю города, зато огромная, словно когда-то здесь был магистрат или замок лорда: тяжелая, серая от нанесенного пепла, она была прислонена к арке, на которой когда-то крепилась, и за аркой были все те же руины, все тот же печальный и одинокий город, последняя остановка для уходящих в небытие.
– Попытка не пытка, – подбодрила себя Мист, снова протягивая руки своим “мальчикам”. – Может сработать. А уж что делать, если не получится, станем потом думать.
Она решительно перешагнула какую-то гнутую арматуру, едва не напоровшись на нее ногой, подскользнулась на скользком камне, увлекая за собой не ожидавших такой подставы спутников, и рыбкой влетела в арку, совершенно не прочувствовав торжественность важного момента.
Вопреки смутно ожидаемому, приземлились они взметнув вовсе не слежавшийся пепел, а грязные брызги, и Мист завизжала от неожиданности, обнаружив прямо перед лицом плавающую в неглубокой луже полусгнившую руку – ту самую, отрубленную Торреном незадолго до их входа в Домены. Ее верный защитник, не соображая еще, что случилось и не разобравшись, почему Мист орет, на всякий случай дернул ее назад, пропахав ее лицом грязь и сбив ее весом начавшего подниматься Эрраха, и храбро поднялся на одно колено, извлекая Хладогрыз, готовый противостоять любой угрозе.
Однако, древнее кладбище, размытое водой, усеянное лужами и вывороченными частями тел и предметов посмертного обихода, было тихим и спокойным, за иключением их барахтающейся, брыкающейся и орущей компании.
– Герои вернуться, – взволнованно сказала Айтхара, прикладывая ладонь к сердцу. – Моррайт и братья исполнить пророчество, победить злые боги, уничтожить тьма.
Торрен расплылся в улыбке при виде ее, потом спохватился, обернулся на грязную, как приключенец, злую и лохматую Моррайт, великую колдунью.
– Что? – осведомилась та недовольно, размазывая грязь по лицу. Поняв тщету этой попытки, она сплюнула и обреченно заключила. – Нет, все-таки, надо было идти с караваном.
