Мы замолчали. Мысли, пусть и основательно подмороженные, продолжали толкаться в голове. В самом деле, мы-то ждали адекватной реакции, а кто сказал, что люди, посягнувшие на Башню, адекватны? Возьмут и вызовут спецов с горной подготовкой. А после штурманут полузамерзших обалдуев, и мы, понятно, отбиваться не будем – возьмут, что называется, тепленькими. Точнее – холодненькими. Спеленают веревками и спустят на глазах у всех. Ну и, конечно, за проявленный героизм получат по медальке и дополнительной премии…
Сунув руки под мышки, я зайчиком запрыгал вокруг выпирающего из дыры каркаса. Подумал, что надо бы полазить – вниз на полсотни метров и тут же наверх. Авось и согреюсь.
Коптер первым углядел глазастый Славка. Маленькая пташка оторвалась от крыши музея, тяжело поползла вверх и к нам. Ее основательно мотало – то ли оператор был неопытный, то ли безумствовал ветер.
– Черт! Не дотянет… – простонал Карась.
– Давай же, давай! – Я стиснул кулаки.
А Славка, сунув пальцы в рот, оглушительно засвистел.
– Ну же! Милая!..
Мы орали и улюлюкали, точно болельщики на стадионе, и коптер, словно слыша наши крики, подлетал все ближе и ближе. От ствола Башни его отделяло всего-то метров пятнадцать, а вот до Пятачка ему было еще подниматься и подниматься – этажей тридцать.
– Давай же, родненький, постарайся! – зарычал Сержант.
Но ветер неожиданно сменил направление, коптер накренило, и, ускорившись, он слепо боднул бетон. В стороны брызнули треснувшие лопасти, аппаратик, кувыркаясь, полетел вниз.
Карась громко выругался, мы подавленно молчали.
– Перегрузили, наверное…
– Не в этом дело. Ветер сегодня бешеный.
– Может, еще коптер достанут?
– Ага, у олигархов попросят! – процедил Сержант. – У тех, что Башню нашу купили. У них-то денежек много – на миллион таких коптеров хватит.
Он был прав. Коптер – да еще чтоб на двести метров поднялся – стоит недешево. Во всяком случае, для нашего брата. И этот, спасибо, пожертвовали. Небось самым теплым да вкусным нагрузили. Было до жути обидно. Точно нас лишили сейчас последней надежды.
Славка снова начал отжиматься, а я гусиным шагом пошел нарезать привычные круги. Даже подумал, что надо бы посчитать, сколько я их уже сделал. Пальцы рук периодически немели, и приходилось их оттирать. Про ноги я вовсе не думал. Все чаще поглядывал на Славку. Ему-то с его кроссовочками приходилось еще хуже. Вот уж не подозревал, что в октябре можно так мерзнуть…
– Антох! – сипло позвал Сержант. – А это, кажись, про тебя.
– Чего?
– Двигай сюда, говорю!
Точно колоды, переставляя одеревеневшие ноги, я приблизился к скрючившемуся у стены Сержанту. Он сунул мне к уху телефон, и я услышал женский голос – должно быть, репортаж журналистки.
– …Родственник одного из руферов согласился дать небольшое интервью. По его словам, сын Антон еще школьник, ему всего пятнадцать лет…
Блин! Это ж на самом деле про меня!.. А в следующую секунду сквозь завывание ветра я расслышал голос отца:
– Он сделал это, чтобы привлечь внимание общественности. Всего-навсего. Ничего преступного он не замышлял. Уверен, его товарищи также руководствовались самыми благими намерениями. Честно скажу: я горжусь своим сыном, горжусь этими ребятами…
На секунду мне стало жарко. Я жалобно заморгал. А Сержант уже ставил телефон на громкую связь.
– Это надо всем услышать…
Только отца уже не было, снова вещала журналистка:
– В соцсетях появилась информация о том, что засевшие на вершине телебашни активисты просят у сочувствующих забросить им теплые вещи с помощью квадрокоптера. Одна такая попытка была сделана, но перегруженный дрон не сумел подняться на нужную высоту. Управляемый на предельной дистанции аппарат ударился о башню и разбился…
– Это мы и сами знаем. – Сержант гулко раскашлялся и выключил телефон. – Скоро батарея сядет.
– Лишь бы мы не сели, – пошутил Карась.
– Типун тебе! – Сержант внимательно глянул на моего друга. – Славка, как ты там, есть еще порох в пороховницах?
Славка издал нечто нечленораздельное, энергично запрыгал на месте.
– Правильно! Прыгать и отжиматься! – скомандовал Сержант. – Двести приседаний, сто отжиманий. Помирать приказа не было. Не хватало нам еще заболеть…
– Смотри, что пишут… «По действующему законодательству телебашня не может быть включена в перечень объектов культурного наследия, так как с момента ее строительства прошло менее сорока лет». Здорово, да? Еще и проект, по их словам, не индивидуальный.
– Что это значит?
– Это значит – обыкновенная типовуха-новодел, которая ничего не стоит.
– Ничего себе типовуха!..
Споры на Пятачке продолжались. Жаркие слова тоже имели свойство согревать. Только ветра они не заглушали, и, прячась от него, я в очередной раз спустился на Ободок. Наматывая круги вокруг башенного ствола, вяло удивлялся тому, что высота меня уже совершенно не пугает. Лишь с подветренной стороны, где тугой воздух толкал в спину и грудь, я придерживался за стену рукой.
