В очередной раз проходя мимо «стремянки», я вдруг ясно представил себе, как перелажу через перильца, берусь за мерзлый металл и, спустившись, зависаю на последней перекладине. Треть народа внизу тут же хлопается от ужаса в обморок, а все прочие устраивают бурные овации.
Картинка была вздорной. Да и не получилось бы у меня устроить подобный аттракцион. На этаком ветрище не вышло бы ничего и у Славки. Окоченевшие пальцы – опора ненадежная…
А внизу по-прежнему клубились толпы людей, и хорошо, наверное, что на таком расстоянии никто не видел наших озябших скукоженных фигур, наших синюшных лиц. А вот Алиса, будь она здесь, наверняка бы ощутила произошедшие перемены. Что там она в прошлый раз почувствовала? Напряжение с тревогой? Наверное, так оно и было, но отчего-то я не сомневался, что сегодня многое она бы «увидела» по-другому. Увидела, услышала и ощутила. Поскольку там, внизу, бо́льшая часть людей, без сомнения, нас поддерживала. Значит, и сюда, наверх, посылались вполне позитивные волны энергии. Жаль, таким образом нельзя было напитываться теплом. Природа определенно недоработала с человеческим организмом…
Созерцая сверху город, я мысленно прощался с ним. Улочка Степана Разина, здание мечети, треуголка музея, старые чапаевские особняки, знаменитая заброшенка в Зелёной роще – все это казалось отсюда пятнами и оспинами на рябом лице земли – может быть, не самом ухоженном, но все-таки до боли родном. Возможно, мой гиппокамп тоже научился что-то такое предсказывать, и какой-то своей частью я отчетливо вдруг осознал: всего этого – и именно с Башни – я больше никогда не увижу. Жуткое такое слово – НИКОГДА…
– Вот ты где! – Славка вылез на Ободок, движением Кинг-Конга похлопал себя по груди. – А я думаю, куда мой напарник слился? То ли спрятался, то ли вниз полез сдаваться.
– Не дождутся!
– Так-то оно так, только сколько мы еще продержимся?
Славка подошел ближе. Губы у него были темного цвета, а лицо, наоборот, побледнело. Ну явно перекупался человечек! Давно на берег пора, только где он – тот берег?
– Долго нам, Антох, не высидеть. Сержант уже всех обзвонил; по любому выходит, что трогать нас не собираются. Будут терпеливо ждать, пока сами не спустимся.
– А если замерзнем и не спустимся?
– Тогда разведут руками и выразят сожаление, впервой им, что ли? Вон газ в домах взрывается, тоже давно смирились. Типа человеческий фактор, сами виноваты. Карась сказал, что в сегодняшний газ одоранта меньше добавляют. То есть носом уже не учуешь. Если где утечка – обнаружить сложно. А тут еще и мошенников развелось. Сперва распыляют газовый баллон в подъезде – жильцы и мечутся в испуге, газовиков вызывают, перекрывают все на свете. А через день-другой заявляется чувачок, якобы от газовой компании – какой-нибудь ООО «Хаус-Гард», ну и начинает втюхивать перепуганным старушкам копеечные датчики дыма. Их, значит, в костер суешь – они пиликать начинают – здорово, да? То есть сигнализируют о том, что кругом дымина. Будто мы сами этого дыма не видим! Но народ напуган – покупает. Причем за хорошие деньги.
– А если, скажем, человек дыма не видит?
– Как это? – Славка недоуменно нахмурился, но до него тут же дошло. – Ты про Алису, что ли? Так здесь опять же все просто: чтобы техника эта запиликала, нужна реальная дымина – и слепой, и глухой учует. И потом – утечку-то газа эти приборы все равно не фиксируют! В общем, развод в чистом виде.
– Уроды, – вяло согласился я. – На чужом горе денежки гребут.
– Вот и я о том же. У Карася мать на этих ловкачей купилась, так он нашел эту контору, все у них там разнес, а они полицию вызвали.
– Ого! Поймали?
– Если бы поймали – не сидел бы сейчас с нами. Но я это к тому, что посиделки наши тоже к концу близятся. Скоро смеркаться начнет, еще холоднее станет. Ребята по телефону прогноз скинули – ночью аж до минус десяти скакнет.
– Здо́рово! – промычал я. – И найдут по- утру четыре свеженькие мумии.
– Да нет. – Славка поежился. – Пока ты тут грелся, мы посовещались… Короче, Сержант велел мне прыгать. Пока светло, пока руками-ногами могу еще двигать.
Я удивленно взглянул на Славку. Елки зеленые! Про парашют-то я и забыл. И даже внутренне встрепенулся – все-таки какая-никакая, а движуха. И Славка опять же там, на воле, огонька добавит. И сам, понятно, избежит казематов. Антигриппина какого-нибудь выпьет – глядишь, не заболеет.
– Слушай, ты и моим тогда звякни, хорошо? – Я глянул ему в глаза. – Шепни, что все путем, все живы-здоровы.
Славка глядел на меня странно.
– Так ты, выходит, не против?
– Против? – Я не понял. – Почему я должен быть против? Конечно, прыгай! Пока не околел тут до смерти.
– Но я же вроде как дезертирую, бросаю вас.
– Дурак ты, Славка! – Я порывисто его обнял.
Мельком подумал, что так вот, вдвоем, оно и теплее. Может, нам с первых минут следовало всем четверым обняться? А не ходить порознь, не мерзнуть…
– Понимаешь, Антох, я им другое предложил. Параплан – это же штука надежная. В принципе, можно вместе сигануть. Мы ведь еще подростки, вдвоем весим, как один пузан. Если постараемся, можем нормально приземлиться.
