Милый Антошка! Все-таки здорово, что мы с тобой это придумали – писать письма. Как в старину. Ты будешь писать мне по Брайлю, а я стану отвечать тебе обычным шрифтом.
Я так благодарна тебе за Башню! Никто и никогда не решился бы меня туда сводить. И я, дура такая, не сразу поняла, чего это тебе стоило. Мы ведь реально чуть не погибли. Но ведь не погибли, верно? И наверняка что-нибудь еще придумаем. И Башню обязательно спасем! Это уже и мое дело. Я была там, гладила ее и знаю, каково это – разговаривать с небом без посредников. Она стала нашей антенной, понимаешь? И другие это тоже чувствуют. Потому и лезут на нее – подключаются и слушают Космос …
А еще я подумала, что на Башне, конечно, есть свои обитатели. Вы просто их не искали, а они обязательно там должны быть. Помнишь тот муравейник в лесу? Вот и на Башне должны быть свои жучки и паучки. Для них это – дом и родина.
Если смеешься над моим письмом, я не в обиде. Два дня тебя не было у нас, а мне уже грустно. Помнишь, как мы столкнулись носами? Это надо повторить.
А еще я страшно соскучилась. От скуки какие только глупости не лезут в голову. Наверное, снова сяду за пианино. Попробую сочинить «Колыбельную для Антошки».
Пожалуй, пора закругляться! Пишу какую-то ерунду. Но это все ты! И вообще все кругом – сплошное Ты! Как в той песне, мне хочется постоянно называть тебя по имени. Даже когда тебя нет рядом. Как жаль, что мы не летаем. Я бы так этого хотела! Чтобы вдвоем и обязательно взявшись за руки. Как чайки Ричарда Баха. Повторили бы подвиг Икара. Хотя нет, лучше не повторять, лучше мы будем жить вечно, ты согласен?
Чуть ниже напишу кое-что брайлевским шрифтом. Уверена, ты разберешься. Твоя лиска Алиска.
А дальше я и впрямь разглядел ряды дырочек – всего-то одна строка, но, возможно, в ней и заключалось самое главное.
Я всмотрелся. Точка слева и вверху… Значит, буква «А», это я помнил. И еще четыре символа, второй и последний повторяются, по форме как семерка – наверняка «Н» – «Антон». А дальше две точки вверху, одна внизу – «М»! За ней снова знакомая семерка, по смыслу – местоимение «МНЕ». И еще несколько слов…
Я мучительно напрягал память, вспоминая алфавит Брайля. Попутно ругал себя за то, что так и не удосужился посидеть и выучить его как следует. В итоге что-то запомнил, что-то нет…
Тем не менее я осилил ребус – букву за буквой, что-то выковыривая из памяти, что-то вычисляя. Прямо как Шерлок Холмс со своим дедуктивным методом. Буквы сложились в слова, а слова – в строчку:
АНТОН, МНЕ БУДЕТ ТЕБЯ ОЧЕНЬ И ОЧЕНЬ НЕ ХВАТАТЬ…
Вот так. Кот ушел, а улыбка осталась… Это было все оттуда же – из моего тезки Экзюпери, любимого писателя Алисы. И в очередной раз вспомнился разговор про разрушительный год Ежика, про всеведающий гиппокамп. Конечно, она знала все наперед! Про Башню и предстоящее одиночество. И только я, длинношеий тугодумный жираф, ничего не понимал…
Мокрым щекам стало совсем холодно. Чтобы не капало на грудь, я запрокинул голову, и небесный занавес милостиво раздвинулся. На меня вновь смотрело лунное личико. Как и мои качели, оно было совершенно безмолвным, но выражение его я, кажется, угадывал. Эту мягкую полуулыбку и ямочки на щеках невозможно было ни с чем спутать.
