При упоминании похорон на Пашкины глаза опять сами собой навернулись слёзы. Ни мать, ни его бабка, обе они не имели никакого права говорить об этом. Не имели. Но говорили и говорили часто, равнодушно и сухо — мать таким же тоном заказывала обеды и ужины в ресторане, зачитывая меню по заранее составленному списку.
— …а насчёт кабинета… желание заколотить его, Ленуш, — очень инфантильное, незрелое, я бы даже так сказала. Я бы не удивилась, услышав что-то подобное от Анатолия, но никак не от тебя. Мы просто здесь всё изменим, с ремонтной бригадой я уже договорилась, придут и всё сделают. Павлик сейчас закончит школу, пойдёт учиться дальше. Ему кабинет понадобится…
Услышав ненавистное «Павлик», Пашка сжал кулаки. Захотелось шагнуть туда, к ним, выпалить что-нибудь оскорбительное, но кроме банального «дуры!» ничего в голову не лезло.
— …я думаю, Павлика определим в юридический сектор, с дальнейшим продвижением и местом, разумеется. Бельские, конечно, на эту должность метят свою девочку, она у них тоже в этом году заканчивает, но ничего, Бельские перетопчутся. Предложим им административный сектор, они согласятся. А Павлику… связь, логистика, производство… это слишком мелко, всё же не будем забывать, что в нём течёт кровь Андреевых, поэтому я и думала между юридическим и финансовым. Но в финансовый сектор мы готовим Серёжу, и мне бы не хотелось класть все яйца в одну корзину, всё-таки хорошо бы, чтобы Семья имела максимальный охват в разных сферах. А что касается сектора систем жизнеобеспечения, то тут… ты должна понять меня, Ленуша, Павлик слишком отравлен влиянием своего отца, увы, нам не удалось воспитать его правильно.
Мать что-то ответила, но очень тихо. Пашка не расслышал. Кровь прилила к вискам, пульсировала так, что он даже слышал глухие частые удары.
— Я, конечно, думаю, всё поправимо, но рисковать и продвигать Павла туда, где есть реальная власть, мы не будем. Плохо, что в Совете от сектора систем жизнеобеспечения сидит человек, пусть и лояльный Семье, но не из Семьи, но пока мы имеем только такой расклад. Серёжу, к сожалению, тоже туда не двинешь, Серёжа слишком слаб…
Дальше Пашка слушать не стал, рванул к себе в комнату, даже не заглядывая в кабинет. Чтоб не видеть этих. Сейчас возьмёт только учебник и книжку — Аньке обещал — и бегом отсюда. Слушать невозмутимый голос Киры Алексеевны было выше его сил. Но вбежав к себе, Пашка тут же замер.
