Саймон сел, пот ночного кошмара заливал ему глаза, и он с ужасом обнаружил, что находится в темноте.
Через мгновение он увидел звезды в высоком окне кладовой.
Саймон сел и принялся растирать онемевшие ноги и руки. Что теперь делать? Он испытывал жажду и голод, но у него едва ли имелись шансы раздобыть еду в Башне Зеленого Ангела. Тем не менее ему совсем не хотелось покидать это сравнительно безопасное место.
Саймон встал и потянулся, отметив глухую боль в лодыжке.
Охваченный сомнениями Саймон стоял в тени Башни Зеленого Ангела. Неровные крыши зданий внутреннего двора выглядели знакомыми на фоне ночного неба, но Саймон не ощущал спокойствия. И не только потому, что оказался вне закона в собственном доме, хотя одно это выводило из равновесия – в воздухе чувствовалось нечто странное, но он никак не мог понять что. Невыносимая неопределенность подземного мира каким-то непостижимым образом проникла в камни самого замка. Когда он опускал голову, ему казалось, будто здания дрожат и меняют очертания. Слабые пятна света, точно фантомное пламя, мерцали на краях стен, а потом быстро исчезали.
И Хейхолт тоже? Неужели весь мир утратил якоря? Что происходит?
Ему пришлось взять себя в руки, и только после этого он решился обойти замок.
Хотя создавалось впечатление, что замок заброшен, Саймон очень скоро обнаружил, что это не так. Во Внутреннем дворе было темно и тихо, но в коридорах и за закрытыми дверями слышался шепот, в окнах верхних этажей горел свет. До него также долетали обрывки музыки, старые мелодии и необычные голоса, от которых ему хотелось выгнуть спину, как кошка, и зашипеть. Стоя в глубоких тенях Тайного сада, Саймон подумал, что в Хейхолте что-то сгнило, плод слишком долго дожидался, когда его сорвут, и испортился под твердой внешней оболочкой. Он не мог объяснить, что именно пошло не так, но весь Внутренний двор – место, где прошло его детство, было отравлено.
Саймон незаметно дошел до кухни, потом маленькой кладовой и часовни – и даже, когда набрался храбрости, до приемной перед тронным залом, откуда можно было попасть в сад. Все внешние двери оказались заперты, и он никуда не сумел войти. Саймон не помнил времени, когда такое бывало. Неужели король боялся шпионов или осады? Или запоры защищают не от внешнего врага, а от тех, кто продолжал жить в замке? Саймон тихо дышал и размышлял. Он знал, что есть окна, которые невозможно закрыть, существовали и другие тайные пути – но стоило ли сейчас рисковать? Конечно, ночью в замке можно встретить совсем немного его обитателей, а судя по закрытым дверям, те, кто не спит, в особенности часовые, будут особенно внимательно прислушиваться к необычным звукам.
Саймон вернулся в кухню, забрался по стволу бесплодной яблони на подоконник высокого окна. Толстое стекло исчезло, но окно заложили камнями, и он не смог бы бесшумно проникнуть внутрь. Тихонько выругавшись, он спустился вниз.
У него болели руки и лодыжка, и, несмотря на съеденную луковицу, он страшно хотел есть. Саймон решил, что лишь потратит время, пытаясь открыть двери Внутреннего двора. А вот со стороны рва средний двор наверняка не так хорошо защищен.
Между дворами было несколько опасно открытых участков. Несмотря на то что Саймон не видел ни одного стражника, да и вообще людей, он заставил себя быстро их пересечь, всякий раз стараясь прятаться в тени. Самым неприятным местом являлся мост. Саймон дважды собирался его перейти и всякий раз возвращался обратно. Его длина составляла не менее тридцати элей, и, если кто-то появится, когда Саймон будет находиться на середине, его обязательно заметят – как муху на белой стене.
Наконец он сделал глубокий вдох и помчался через мост. Ему казалось, что стук его шагов разносится по всему замку, пошел медленнее и закончил переход почти бесшумно, хотя сердце продолжало отчаянно колотиться у него в груди. Оказавшись на другой стороне, он нырнул в сарай, где просидел некоторое время, приходя в себя.
Он знал, что это неправда.
