Отряд состоял из эркингардов в доспехах, но солдаты выглядели на удивление мрачными, несмотря на прекрасное снаряжение.
Саймон прижался к стене, не сводя глаз с всадников, и почувствовал, как его подхватывает волна ненависти. Чудовище находилось перед ним в полусотне шагов, и его лысая голова блестела в лунном свете.
А что, если я потерплю неудачу? В таком случае меня наверняка поймают, и я не принесу Джошуа никакой пользы. Мало того, стану пленником Красного священника. И все будет, как говорил Бинабик: сколько пройдет времени, прежде чем я расскажу Прайрату тайны Джошуа, ситхи и мечей – причем сам попрошу у алхимика разрешения сообщить ему все, что тот захочет услышать?
Саймон не сумел сдержать дрожи – точно собака на натянутой веревке. Чудовище находилось так близко!..
Отряд всадников остановился. Священник принялся поносить одного из эркингардов слабым хриплым голосом, который Саймон сразу узнал. Саймон наклонился вперед, чтобы его услышать, не выходя из тени, и даже приложил к уху руку.
– …или я буду скакать на
Солдат ответил что-то приглушенным голосом. Несмотря на высокий рост и меч в ножнах на бедре, мужчина трясся от страха, точно ребенок. Никто не осмеливался перечить Прайрату – даже до того, как Саймон сбежал из замка.
– Ты безумец или просто болван? – Теперь Прайрат заговорил громче. – Я не могу скакать на хромой лошади до самого Вентмута. Отдай мне свою.
Солдат спешился и передал поводья алхимику. И что-то сказал. Прайрат рассмеялся:
– В таком случае ты поведешь мою. Тебе не повредит пройтись пешком, ведь именно твой идиотизм и привел к тому… – Он продолжал что-то насмешливо говорить, и Саймону показалось, что Прайрат еще раз упомянул Вентмут, скалистые горы на юге, где река Гленивент впадала в море.
Прайрат вскочил в седло своей новой лошади, и на мгновение Саймон увидел его похожие на кровавые раны красные одежды под темным плащом. Священник пришпорил лошадь и поскакал по мосту в средний двор. Остальной отряд поспешил за ним, последним брел солдат с хромой лошадью Прайрата на поводу.
Когда они проскакали мимо его укрытия, Саймон обнаружил, что сжимает в руке камень, но не смог вспомнить, когда его поднял. Он смотрел на голову священника, круглую и голую, словно скорлупа яйца, и думал о том, какое удовольствие получил бы, глядя, как она треснет и расколется. Это злое существо убило Моргенеса, и один лишь Господь знает, сколько еще людей. Страх Саймона таинственным образом исчез, он изо всех сил боролся с отчаянным желанием выплеснуть в крике свою ненависть и наброситься на Красного священника.
Почему добрые, хорошие люди вроде Моргенеса, Джелой и Деорнота умерли, а такому зверю дозволено жить? Убийство Прайрата стоило того, чтобы отдать за это жизнь. Невероятное зло ушло бы из мира.
Саймон смотрел вслед проезжавшему мимо отряду. Они объехали палатки и исчезли, продолжая движение к Малым воротам, что вели во Внешний двор. Саймон уронил камень, который сжимал в руке, на землю и еще некоторое время молча стоял и дрожал.
Внезапно ему в голову пришла новая мысль, настолько дикая и безумная, что ему стало страшно. Он посмотрел на небо, пытаясь понять, сколько времени осталось до рассвета.
Кто скорее всего взял Сияющий Коготь из могилы? Конечно, Прайрат. Он мог ничего не сказать Элиасу, если это не входило в его планы. И где он его хранит в таком случае? В собственной крепости – Башне Хьелдина.
Саймон повернулся. Башня алхимика выглядела неприятно приземистой рядом с чистыми линиями Башни Зеленого Ангела, возвышаясь над стеной Внутреннего двора. Если там и горел свет, его было не видно: алые окна оставались темными. Башня выглядела заброшенной – впрочем, как и все остальное в центре огромной крепости. Вся внутренняя часть Хейхолта походила на мавзолей – город мертвых.
Осмелится ли он туда войти – или хотя бы попытаться? Ему потребуется свет. Возможно, в Башне Зеленого Ангела есть факелы или затененная лампа. Он будет ужасно, невероятно рисковать…
