– Да, принц Джошуа, я уверен. Я сам с ним говорил. – Барон Серридан медленно опустился на стул, отмахнувшись от оруженосца, когда тот попытался забрать его плащ. – Вы знаете, если он не намерен нас обмануть, мы едва ли могли ожидать лучшего предложения. Много людей погибнет прежде, чем мы возьмем город штурмом. Но все равно как-то странно…
– Я ожидал от Бенигариса совсем другого, – признал Джошуа. – И он потребовал, чтобы это был Камарис? Неужели он так устал от жизни?
Барон Серридан пожал плечами, потом протянул руку и взял у своего оруженосца кубок с вином.
Изгримнур, который молча слушал их разговор, проворчал что-то невнятное. Он понимал, почему барон и Джошуа испытывали недоумение. Бенигарис, вне всякого сомнения, проигрывал – коалиция, созданная Джошуа и баронами Наббана, за последний месяц заставила силы герцога отступить, и теперь под контролем Бенигариса остался только Наббан. Однако он был величайшим городом Светлого Арда, и его морской порт делал настоящую осаду затруднительной. Часть союзников Джошуа предоставили в его распоряжение флот своих домов, но их сил не хватало, чтобы обеспечить полную блокаду города и заставить его сдаться из-за голода. Так почему же герцог Наббана предлагает столь странную сделку? И все же Джошуа воспринял предложение Бенигариса так, словно ему самому предстояло сражаться с Камарисом.
Изгримнур постарался принять более удобное положение на стуле – все тело у него болело.
– Это звучит безумно, Джошуа, но что мы теряем? Именно Бенигарис оказывает нам доверие, а не мы ему.
– Безумие! – с несчастным видом повторил Джошуа. – А в случае своей победы он хочет лишь свободного проезда для себя, своей семьи и слуг? Таковы условия капитуляции – так зачем ему за них сражаться? Не вижу никакого смысла. Должно быть, за его предложением скрывается какой-то обман. – Казалось, принц рассчитывал, что кто-то с ним согласится. – Такого не было уже сто лет!
Изгримнур улыбнулся:
– Если не считать тебя самого всего несколько месяцев назад, в землях луговых тритингов. Всем известна
Принц даже не улыбнулся в ответ:
– Но я обманом вынудил Фиколмия согласиться! И он не сомневался, что его воин победит. Даже если Бенигарис не верит, что это его дядя, он не мог не видеть,
Камарис развел в стороны могучие руки.
– Противостоянию нужно положить конец. И, если результат будет достигнут таким способом, я сыграю свою роль. Барон Серридан сказал верно: мы поступим глупо, если откажемся от такого шанса из-за излишней подозрительности. Так мы сможем спасти жизни. Уже одно это убеждает меня, что нам следует согласиться.
Джошуа кивнул:
– Наверное, так и есть. Я все равно не понимаю его мотивов, но полагаю, что обязан принять его предложение. Народ Наббана не должен страдать из-за того, что их повелитель совершил отцеубийство. И, если в результате мы сумеем взять Наббан без потерь, у нас будет намного больше шансов решить нашу главную задачу – а для этого нам потребуется вся армия.
– Значит, решено, – сказал Изгримнур. – Я лишь надеюсь, что кто-нибудь найдет стул для моей старой задницы, с которого я смогу наблюдать за поединком.
Джошуа бросил на него недовольный взгляд:
– Это не турнир, Изгримнур. Но ты там будешь – как и все мы. Похоже, именно таково желание Бенигариса.
Он стоял на склоне горы, по которому гулял ветер, и наблюдал, как открываются огромные ворота Наббана. Потом появилась небольшая процессия всадников, которую возглавлял командир в латных доспехах, сиявших под облачным небом полудня. Один из сопровождавших его всадников нес огромное сине-золотое знамя Дома Короля Рыбака. Однако никто не трубил в рога.
Тиамак наблюдал, как Бенигарис и его сопровождение ехали к тому месту, где стояли вранн и отряд Джошуа. Пока они ждали, ветер усилился, и Тиамак поежился.
