Мириамель сначала понюхала жидкость, но подумала, что, если дварры с такой легкостью принесли ее сюда, им не нужен яд. Она сделала несколько глотков, наслаждаясь прохладной чистой водой – в горле у нее сильно пересохло.
– Вы отведете меня к нему? – снова спросила она, закончив пить.
Дварры стали с тревогой переглядываться, а их головы покачивались, точно маки на ветру.
– Пожалуйста, смертная женщина, не просите нас об этом, – сказал Йис-фидри. – Вы находились в опасном месте, вы даже не представляете, до какой степени, и принесли туда то, что приносить не следовало. Равновесие может быть очень легко нарушено. – Его слова показались Мириамель напыщенными и почти комичными, но нежелание возвращаться не вызывало сомнений.
– Опасное место?! – Ее охватило негодование. – Какое право вы имели меня похищать от моего друга? Я сама буду решать, что опасно для меня, а что – нет.
Он покачал головой.
– Не для вас – или не только для вас. Ужасные вещи находятся в равновесии, и это место… оно нехорошее. – Он выглядел сильно смущенным, остальные дварры раскачивались у него за спиной, что-то тихонько напевая себе под нос. Несмотря на раздражение, Мириамель едва не рассмеялась, таким комичным показался ей спектакль. – Мы не можем позволить вам туда вернуться. Мы глубоко сожалеем. Часть из нас пойдет, чтобы отыскать вашего друга.
– Но почему вы ему не помогли? Почему не принесли с собой, если для вас так важно, чтобы нас там не было?
– Мы очень сильно боялись. Он сражался с одним из оживших мертвецов, или нам так показалось. А равновесие там очень легко может быть нарушено, – повторил он.
– Я не понимаю! – Мириамель встала, гнев подавил страх. – Вы не можете так поступать! – Она направилась к тому месту, где, как она предполагала, начинался туннель.
Йис-фидри схватил ее за запястье. Его тонкие, твердые, как камень, пальцы покрывали мозоли. В хрупком теле дварра таилась огромная сила.
– Пожалуйста, смертная женщина. Мы расскажем вам все, что сможем. А сейчас согласитесь хотя бы на время остаться с нами. Мы будем искать вашего друга.
Она сопротивлялась, но без малейшего результата. С тем же успехом она могла бороться с притяжением земли.
– Ладно, – наконец сказала Мириамель, ею вновь овладела безнадежность. – У меня нет выбора. Расскажите, что вам известно. Но если Бинабик пострадал по вашей вине, я… найду способ вас наказать, кем бы вы ни были. Я вам обещаю.
Йис-фидри опустил голову, как пес, которого отругали.
– Обычно мы никого не заставляем поступать против их воли. Мы сами слишком много страдали в руках плохих хозяев.
– Если уж я стала вашей пленницей, хотя бы называйте меня по имени. Я Мириамель.
– Да, Мириамель. – Йис-фидри отпустил ее руку. – Простите нас, Мириамель, или судите после того, как услышите всю историю.
Мириамель взяла чашу и сделала еще глоток.
– Рассказывайте.
Дварр оглядел своих соплеменников – на него со всех сторон смотрели темные глаза – и начал говорить.
– А как Мегвин? – спросил Изорн.
Из-за повязки его голова казалась странно распухшей. Ледяной воздух забрался внутрь через распахнутый клапан палатки, и пламя маленькой жаровни затрепетало.
– Я думал, что она к нам возвращается. – Эолейр вздохнул. – Вчера вечером она начала понемногу двигаться и дышать более глубоко, даже сказала несколько слов, но шепотом. Я не смог их понять.
– Но это ведь хорошая новость! Тогда почему ты такой мрачный?
– Ее пришла осмотреть целительница ситхи. Она сказала: то, что происходит с Мегвин, подобно лихорадке – иногда больной почти приближается к поверхности, как тонущий человек в последний раз поднимается за воздухом, но это не означает… – Голос Эолейра дрогнул. Он сделал усилие и взял себя в руки. – Целительница говорит, что Мегвин все еще близка к смерти, возможно, даже ближе, чем раньше.
– И ты поверил ситхи? – спросил Изорн.
– Это не болезнь тела, Изорн, – тихо ответил Эолейр, сплетая и расплетая пальцы. – Пострадала ее душа, которая и прежде не была цельной. Ты же видел ее в последние недели. Кроме того, ситхи больше знают о таких вещах, чем мы, – то, что случилось с Мегвин, не оставило на ней следов, у нее нет сломанных костей или кровоточащих ран. Так что радуйся, что тебя можно излечить.
– Я так и поступаю, можешь не сомневаться. – Молодой риммер нахмурился. – О, милосердный Усирис, Эолейр, значит, есть и другие плохие новости. Я могу что-нибудь сделать?
Граф пожал плечами:
– Целительница сказала, что она не в силах помочь, лишь может создать для Мегвин комфортные условия.
– Какая жестокая судьба у этой достойной женщины. Семью Ллута преследуют несчастья.
