Башня Зеленого Ангела. Том 2 полностью

Мужчина с копьем сделал шаг вперед, каждый дюйм его тела трепетал от предчувствия опасности. Огромный зверь не шевелился. Красные когти лежали на земле всего в нескольких шагах перед ногами мужчины.

Быть может, зверь спит, – подумал Саймон. Его собственный шрам или воспоминание о нем обожгло щеку.

Беги, человек, – подумал Саймон. – Дракон – это больше, чем ты можешь представить. Беги оттуда!

Мужчина сделал еще один шаг вперед и остановился. Саймон внезапно оказался ближе, теперь он смотрел в огромную пещеру, словно видел ее глазами мужчины со светлыми волосами. То, что он увидел, было трудно осмыслить.

Пещера оказалась такой огромной, что свет факелов не доставал до потолка. Стены плавились под могучим огнем.

Это кузница, – сообразил Саймон. – Ну, или теперь кузница. А такой она была в прошлом.

Дракон распростерся на полу пещеры, красно-золотой, словно бесчисленные чешуйки его тела отражали свет факела. Он был больше дома, хвост свернулся бесконечными кольцами. Огромные крылья протянулись от задних лап до длинных шпор за передними когтями. Дракон был великолепен и внушал ужас – он показался Саймону даже страшнее Игьярдука. И не вызывало ни малейших сомнений, что он был мертв.

Копьеносец не сводил с него глаз. Саймон, паривший во сне, смотрел на них.

– Теперь ты видишь? – прошептала ангел. – Дракон был мертвым.

Мужчина сделал шаг вперед, ткнул копьем в неподвижный коготь, почувствовал уверенность и вошел в пещеру с расплавленными стенами.

Перед грудью дракона лежало что-то бледное.

– Там скелет, – прошептал Саймон. – Скелет человека.

– Тихо, – произнесла ангел ему в ухо. – Смотри. Это твоя история.

– Что ты имеешь в виду?

Мужчина с копьем подошел к груде белых костей, сотворил в воздухе знак Дерева, и тень его руки метнулась по стене. Он наклонился ближе, продолжая двигаться медленно и бесшумно, словно зверь мог в любой момент с ревом вернуться к жизни, – но мужчина, как и Саймон, видел зазубренные дыры на месте глаз дракона, сморщенный черный язык вывалился из разинутой пасти.

Мужчина наклонился и с благоговением коснулся человеческого черепа, лежавшего перед грудью дракона, точно жемчужина из разорванного ожерелья. Остальные кости рассыпались рядом. Они почернели и заметно искривились. Глядя на них, Саймон вспомнил обжигающую кровь Игьярдука и пожалел несчастного, который убил чудовище, но и сам погиб. Саймон не сомневался, что с драконом расправился именно он; сохранились лишь кости плеча и руки, сжимавшей меч, который почти по рукоять вошел в живот дракона.

Мужчина с копьем долго смотрел на удивительную картину, потом поднял голову и растерянно оглядел пещеру, словно опасался, что кто-то мог за ним наблюдать. Его лицо оставалось мрачным, но глаза лихорадочно блестели. И в это мгновение Саймон почти его узнал, но его мысли все еще окутывал туман, и, когда светловолосый мужчина снова повернулся к скелету, имя ускользнуло.

Мужчина бросил копье и осторожно высвободил рукоять меча. Один из пальцев скелета сломался. Мужчина некоторое время держал его с непроницаемым лицом, потом поцеловал кость и засунул под рубашку. Когда рукоять меча высвободилась, он положил факел на камень и крепко ее сжал. Затем поставил ногу на грудь дракона и потянул меч на себя. Мышцы у него на руках и шее напряглись, но меч не поддавался. Он немного отдохнул, поплевал на ладони и снова вцепился в рукоять. Наконец клинок выскочил наружу, оставив рваную дыру в сверкавшей красной чешуе.

Мужчина с широко раскрытыми от восторга глазами поднял меч. Сначала Саймон подумал, что клинок самый простой, но его линии были чистыми и изящными, даже под засохшей кровью дракона. Мужчина смотрел на меч с нескрываемым восхищением, граничившим с жадностью, потом снова огляделся по сторонам, словно опасался, что за ним наблюдают, взял факел и направился к арке выхода, но остановился возле передней ноги зверя. После долгих колебаний он опустился на колени и принялся отпиливать почерневшим от крови клинком шпору, которой закачивалось крыло.

Это был тяжелый труд, но молодой мужчина отличался могучим телосложением. Работая, он продолжал с тревогой озираться по сторонам и вглядываться в темные углы огромной пещеры, словно за ним следили тысячи презрительных глаз. Пот катился по его лицу и рукам. Он казался одержимым, словно им овладел дикий призрак; отпилив почти половину шпоры, он внезапно выпрямился и принялся наносить такие мощные рубящие удары мечом, что обломки костей и кусочки плоти полетели в разные стороны. Саймон, остававшийся беспомощным, но заинтересованным наблюдателем, увидел, что глаза мужчины наполнились слезами, а юное лицо исказилось от боли и ужаса.