– Я не раз спрашивал себя, увижу ли я его когда-нибудь снова, – тихо сказал он. Ветер швырнул ему в лицо капли дождя, и он вытер щеки, радуясь, что у него появилась причина это сделать. – Похоже на сон, верно? Очень странный сон.
Мириамель кивнула, но промолчала.
Бинабик их не торопил, он спокойно ждал, дав Кантаке возможность обнюхать землю вокруг, пока они сидели и молча смотрели вперед.
– Давайте остановимся на ночь, – сказал он наконец. – Если мы еще немного проедем, мы сможем найти укрытие у подножия горы. – Он махнул рукой в сторону склонов массивного Свертклифа. – А утром у нас будет больше света для того… что мы решим делать.
– Мы пойдем к кургану Джона, – заявил Саймон, и его голос прозвучал увереннее, чем он себя чувствовал. – По крайней мере, я пойду.
Бинабик пожал плечами.
– Давайте проедем вперед, разведем огонь и поедим, и тогда наступит время строить планы.
Солнце скрылось за широким телом Свертклифа задолго до того, как спустился вечер, и они двигались дальше, окутанные холодными тенями. Казалось, даже лошадям было не по себе: Саймон чувствовал, как неохотно Искательница шла вперед, и подумал, что, если бы он ей позволил, она бы развернулась и ускакала в противоположную сторону.
Свертклиф ждал, точно бесконечно терпеливый великан-людоед. Когда они подъехали ближе, огромная темная гора, расползаясь в разные стороны, закрыла собой не только солнце, но и само небо, и вскоре им стало казаться, что они не смогут повернуть назад, даже если попытаются. Со склона самого дальнего предгорья, на юге, сразу за скалами, они впервые увидели серо-зеленую вспышку – озеро Кинслаг, и Саймон почувствовал радость и одновременно сожаления, когда вспомнил успокаивающие крики чаек, и подумал про отца-рыбака, которого никогда не знал.
Наконец, когда гора превратилась почти в перпендикулярную стену перед ними, они разбили лагерь в ущелье. Ветер сюда почти не добирался, а сам Свертклиф по большей части защищал от дождя. Саймон мрачно улыбнулся, подумав, что ожидание великана подошло к концу: они собираются провести ночь у него на коленях.
Никто не хотел говорить первым о том, что они станут делать завтра. Они развели костер и приготовили скромный ужин, практически молча и без обычного чувства товарищества, которое, как правило, оживляло вечера. Сегодня Мириамель не казалась сердитой, скорее задумчивой, и даже Бинабик делал все не так уверенно, как обычно, будто его мысли витали где-то в другом месте.
Саймон чувствовал удивительное спокойствие, почти радость, и его огорчало, что Бинабик и Мириамель не разделяли его настроения. Разумеется, это опасное место, и то, что они намерены сделать завтра, страшно, – но он не позволил себе слишком много думать о том, где сейчас находился меч и что им придется предпринять, чтобы его отыскать, – он говорил себе, что наконец ему предстоит выполнить задачу, ради которой его произвели в рыцари.
И если все получится – о, счастье! Если получится, Мириамель наверняка поймет, что отнести меч Джошуа гораздо важнее, чем пытаться убедить ее безумного отца остановить войну, хотя, вне всякого сомнения, это уже не в его силах. Разумеется, когда они добудут Сияющий Коготь… подумать только – Сияющий Коготь! Знаменитый меч Престера Джона!.. Мириамель обязательно поймет, что они получили величайший приз, о каком только могли мечтать, и им с Бинабиком удастся убедить ее вернуться в относительную безопасность лагеря Джошуа.
Саймон размышлял об этом, дожидаясь, когда ужин поудобнее устроится у него в животе, когда молчание нарушил Бинабик.
– Как только мы начнем подниматься на гору, – медленно заговорил он, – вернуться назад будет очень трудно. Мы не знаем, есть ли наверху солдаты, возможно, Элиас выставил стражу, которая охраняет меч и могилу его отца. Если мы пойдем дальше на запад, то окажемся в таком месте, где нас могут заметить из замка. Вы уверены – по-настоящему, без малейших сомнений, – что оба этого хотите? Я прошу вас хорошенько подумать, прежде чем вы ответите.
Саймон задумался. Через некоторое время он знал ответ:
– Мы уже здесь. В следующий раз, когда мы окажемся
Бинабик посмотрел на него и медленно кивнул:
– Итак, мы отправимся за мечом. – Он повернулся к принцессе. – Мириамель?
– Мне нечего сказать. Если нам придется использовать Три меча, это будет означать, что я потерпела неудачу. – Она улыбнулась, но Саймону совсем не понравилась ее улыбка. – А если мне не удастся убедить отца, сомневаюсь, что дальнейшее будет иметь для меня значение.
Тролль резко взмахнул рукой:
– Мы не можем ничего знать наверняка. Я буду тебе помогать изо всех сил и уверен, что Саймон тоже, – но ты не должна отказываться ни от одного шанса оттуда выйти. Подобные мысли приведут к неосторожности.
