– Я буду счастлива оттуда выйти, – сказала Мириамель. – Я хочу помочь отцу понять, что он должен прекратить убийства, но потом я с ним попрощаюсь. После того, что он совершил, я не смогу жить с ним рядом.
– Я надеюсь, что твое желание сбудется, – ответил Бинабик. – Итак, сначала мы отправимся на поиски меча, затем решим, как помочь Мириамель. Перед такой серьезной работой мне нужно поспать.
Он лег, прижавшись к теплому телу Кантаки, и натянул на лицо капюшон. Мириамель продолжала смотреть в огонь, Саймон искоса за ней наблюдал, потом поплотнее завернулся в плащ и устроился на своей постели.
– Спокойной ночи, Мириамель, – сказал он. – Я надеюсь… Надеюсь…
– Я тоже.
Саймон прикрыл глаза рукой и стал ждать, когда к нему придет сон.
Ему приснилось, что он, подобно гаргулье, сидит на вершине Башни Зеленого Ангела, но не один, рядом с ним кто-то был.
В следующее мгновение Саймон понял, что это ангел, которая, похоже, покинула свой шпиль и теперь сидела возле него, положив прохладную руку ему на запястье. Диковинным образом она походила на девочку Лелет, только из бронзы, которая местами позеленела от отсутствия ухода.
– Дорога вниз невероятно длинная. – Голос у ангела был приятным, мягким и одновременно сильным.
Саймон посмотрел на крошечные крыши Хейхолта внизу.
– Это так.
– Я имела в виду совсем другое. – В голосе ангела появилась мягкая укоризна. – Я говорю про дорогу туда, где находится Правда. Вниз, на самое дно, откуда все начинается.
– Я не понимаю.
Саймон чувствовал себя удивительно легким, ему казалось, будто следующий порыв ветра сорвет его с крыши, точно осенний листок, и на месте его удерживала только рука ангела на запястье.
– Отсюда, сверху, земные дела кажутся такими мелкими, – проговорила она. – Это один способ их увидеть, хороший, но не единственный. Чем дальше вниз ты спускаешься, тем труднее осознать важность того, что открывается твоим глазам. Ты должен добраться до самой глубины.
– Я не знаю, как. – Саймон смотрел на ее лицо, но, хотя хорошо его знал, оно было безжизненным куском металла, и он не видел в резких чертах ни доброты, ни дружелюбия. – Куда я должен идти? Кто мне поможет?
– На самую глубину. Ты. – Неожиданно ангел встала и убрала руку, и Саймон вдруг почувствовал, что начал медленно падать вниз. Он изо всех сил вцепился в изгибавшийся край крыши. – Мне трудно с тобой говорить, Саймон, – сказала она. – Возможно, мне больше не удастся это сделать.
– Почему ты не можешь сказать? – вскричал он. Его ноги соскользнули с края крыши, тело трепетало, точно парус на ветру, но он продолжал пытаться ее понять. – Просто скажи!
– Это совсем не так легко. – Ангел повернулась и начала медленно подниматься назад, к своему месту на шпиле башни. – Если я смогу снова к тебе прийти, я приду. Но говорить ясно и понятно можно только про не слишком важные вещи. Самая великая правда находится внутри, всегда под покровом. Ее нельзя дать, ее нужно найти.
Саймон почувствовал, что у него разжались пальцы, и медленно, словно колесо, сорвавшееся с оси, он начал вращаться и падать вниз. Мимо по очереди проносились небо и земля, словно мир превратился в детский мячик, а он оказался внутри, в заточении, в мяче, который кто-то злобно пнул ногой.
На следующий день Саймон уже сомневался в том, что видел ночью. Пока они готовились к подъему, его не покидали беспокойные мысли о том сне. Если Амерасу права и теперь он действительно более открыт Дороге Снов, имело ли какое-то особенное значение то, что сказала ему ангел? Как он может спуститься на самую глубину? Он же собирался подняться на высокую гору. И какой ответ прячется внутри? Какая-то даже ему неизвестная тайна? Полная бессмыслица!
Они отправились в путь, как только на небе появилось солнце. Первую половину утра они ехали через предгорья, поднявшись на нижние, не слишком крутые склоны Свертклифа, а когда оставили их позади, им пришлось спешиться и вести лошадей на поводу.
В середине утра они остановились, чтобы перекусить – немного сушеных фруктов и хлеба, которые Бинабик взял с собой из запасов в лагере Джошуа.
– Я думаю, пора оставить лошадей, – сказал тролль. – Если Кантака захочет пойти с нами, она сможет подняться, если я не буду сидеть у нее на спине.
Саймон не думал о том, что ему придется расстаться с Искательницей, рассчитывая, что найдется путь, по которому они сумеют добраться до вершины верхом, но единственная ровная дорога находилась на дальней стороне Свертклифа, похоронная, и она шла из Эрчестера и Хейхолта.
У Бинабика в седельной сумке лежало большое количество веревок, он пожертвовал часть Саймону и Мириамель, и они привязали лошадей к низкому, искривленному ветром дереву так, что те могли без проблем достать до естественного пруда в скалах, полного дождевой воды. Кроме того, длинные веревки позволяли лошадкам щипать траву, дожидаясь своих хозяев – полдня или больше. Саймон прижался лицом к шее Искательницы и шепотом пообещал, что вернется, как только сможет.
