Саймон подумал о троллях в лагере Джошуа, особенно о любимой Бинабика Сискви, которую он оставил, чтобы отправиться их искать. Значительность жертвы маленького тролля его потрясла, и ему стало стыдно. Бинабик был прав, они с Мириамель вели себя как капризные дети. Но ему хватило одного взгляда на принцессу, чтобы понять: пытаться отговорить ее от того, что она задумала, так же бесполезно, как убеждать волны не набегать на берег – а он не мог предоставить ей в одиночку встретить свою судьбу. Как и Бинабик, он оказался в ловушке. Саймон вздохнул и стал снова складывать постель.
Либо Бинабик был отличным проводником, либо Огненные танцоры действительно перестали их искать, они не встретили никаких признаков жизни во время путешествия по сырой, с холмами, заросшими лесом, долине Асу, если не считать нескольких соек и серой белки. В лесу густо росли деревья и множество самых разных растений, каждый ствол покрывал губчатый мох, но все вокруг казалось странным образом неподвижным, как будто живые существа, здесь обитавшие, спали или тихо ждали, когда чужаки уйдут.
Через час после захода солнца они разбили лагерь под скалистым карнизом, но он оказался совсем не таким удобным, как сухая, скрытая от посторонних глаз пещера. Когда пошел дождь и вода потоком потекла по склону, им пришлось забраться в самый дальний конец своего убежища. Лошадей, которым совсем не нравилась погода, привязали перед входом, где их безжалостно поливал дождь. Саймон надеялся, что, поскольку лошади часто ночуют в полях, они не слишком сильно пострадают, но все равно чувствовал вину. Вне всякого сомнения, Искательница, лошадка рыцаря, заслужила лучшего обращения.
Кантака вернулась с охоты и прижалась ко всем троим, устроившимся рядом друг с другом и смирившимся с сильным запахом мокрого меха волчицы, которая их грела. Наконец они провалились в сон и проснулись на рассвете промокшие до нитки, чувствуя, как все у них затекло и болит. Бинабик не хотел разжигать костер на открытом месте, поэтому они поели немного вяленого мяса и ягод, собранных троллем, и снова отправились в путь.
День выдался очень тяжелым для путешествия, склоны холмов и поля стали скользкими от расползшейся земли и мокрого мха, ветер швырял в них потоки дождя, заливая водой, ветки хлестали по лицам. Когда дождь прекратился, над землей повис туман, скрыв предательские ямы, и их продвижение вперед стало совсем медленным. И все же способность тролля находить дорогу, не полагаясь на солнце, произвела на Саймона огромное впечатление.
Немного после полудня Бинабик повел их вдоль склона горы, мимо окраин города Долина Асу. Разглядеть сквозь плотно росшие деревья хоть что-то было довольно трудно, разве что очертания примитивных домов и – когда сильный ветер на несколько мгновений рассеял туман – извивавшуюся, словно змея, темную полосу дороги, уходившей на несколько фарлонгов вперед. Впрочем, город казался таким же тихим и безжизненным, как и лес: трубы домов окутывал серый туман, и путники нигде не видели ни людей, ни животных.
– Куда они все подевались? Я здесь бывала раньше, и тогда в городе кипела жизнь.
– Их распугали Огненные танцоры, – мрачно проговорил Саймон.
– Или существа, с которыми Огненные танцоры устраивают праздники на вершине горы по ночам, – добавил Бинабик. – Я думаю, совершенно необязательно их
Саймон кивнул, сообразив, что тролль прав. Это место вдруг напомнило ему Тистерборг, населенную призраками гору между лесом и Эрчестером, место, где стояли Камни Гнева… именно там норны передали королю Элиасу меч по имени Скорбь…
Ему не хотелось думать о той жуткой ночи, но по какой-то ему самому непонятной причине это воспоминание показалось ему важным. Что-то его мучило, заставляя разбегаться мысли, которые стремились соединиться в цельную картину. Норны. Красная Рука. Тистерборг…
– Что там? – испуганно вскричала Мириамель, и Саймон подпрыгнул от неожиданности; Искательница под ним вздрогнула и слегка поскользнулась на мокрой земле, но быстро восстановила равновесие.
Впереди в тумане появилась какая-то темная тень, которая дико размахивала руками. Бинабик наклонился вперед, к шее Кантаки, и прищурился, но через долгое напряженное мгновение улыбнулся:
– Ничего страшного. Тряпка, которую треплет ветер. Думаю, кто-то потерял рубашку.
Саймон тоже прищурился и увидел, что тролль прав – за дерево зацепилась рваная рубашка, рукава которой трепетали на ветру, точно флаги.
Мириамель с облегчением сотворила знак Дерева.
И они поехали дальше. Город скрылся за густой зеленой стеной быстро и окончательно, как будто его проглотил безмолвный лес.
Вечером они разбили лагерь в защищенном от непогоды овраге у основания западного склона долины. Бинабик выглядел задумчивым, Саймон и Мириамель тоже молчали. Они съели скудный ужин, немного поговорили ни о чем, а потом все забрались в темное убежище и улеглись спать.
