– Ты чувствуешь кровь? – страстно прошептала она, потершись щекой о скользкую и слегка шершавую поверхность кожи акулы. – Это – для тебя. Это затравка для твоего супа. Ты так голоден, мой демон! Я приготовила для тебя праздничный ужин. И сейчас мы пожнём жатву, только ты и я! Вперёд, мой демон!
Вине всегда радовался именно такому триумфу зла над добром: покорённая добрая девушка-колдунья с потерянной душой должна в теле рыбы устроить кровавую баню. Акула сильным рывком полетела на через раскрытые подводные ворота в пространство бассейна, где плавали люди.
Поначалу никто ничего не понял. Когда Арона стремительно выплыла, возлежа верхом на четырёхметровой акуле, несколько людей издали восхищённые удивлённые возгласы. До их сознания просто не доходило, что это уже не шоу, а акула – настоящая. И что акула – очень голодная.
Арона прикрыла глаза, ещё плотнее обхватывая и прижимаясь к акуле. Её возбуждала мощь этой рыбы, она чувствовала всем телом, как стальное продолговатое тело рыбы перекатывается под ней, наполняется лихорадкой добычи. Возбуждение акулы передалось Ароне как по цепочке, и она почувствовала вкус крови у себя на губах, а возбуждение Ароны передалось акуле, и они словно слились в одно целое.
Первой жертвой акула избрала Эдриана Браво. Это не входило в планы ведьмы, и даже её изощрённую злую натуру передёрнуло от того, что произошло. Акула не трогала барахтающихся вокруг неё людей, до которых вдруг стал медленно доходить весь ужас и гротеск ситуации. О том, что бассейн с акулой. Люди переставали смеяться, улыбаться. Стала воцаряться угрожающая тишина. Акула кого-то задела хвостовым плавником, кто-то вскрикнул. Люди начали расступаться перед рыбой. Она доплыла до сына дона Браво, плескающегося почти в другом конце бассейна, раззявила громадную челюсть. Никто ничего успел понять, как челюсть со всей силы сомкнулась на любвеобильном мужчине, акула резко дёрнула головой, и откусила кусок бока туловища с частью лёгкого и других внутренностей.
Вода в бассейне мгновенно окрасилась красным. Акула начала заглатывать откушенный кусок плоти. И тут поднялась волна паники, нарастающей стремительно как цунами. Акуле это понравилось. Вкусив Эдриана, который уже умер от болевого шока, но его тело содрогалось в посмертных конвульсиях, акула повела носом. Обоняние зашкаливало. Следующей жертвой избран Генералиссимус…
Люди шарахались в ужасе. Поднялся такой сильный визг, вопль, гвалт, что от звуковой волны дрожали стены. Многие ломанулись к дверям, но двери заперты! Возникла страшная давка. Толкая друг друга, люди случайно падали и сталкивали других в бассейн. Все орали, кто-то уже лежал плашмя, упав в обморок. У всех готово разорваться сердце от этого кровавого кошмара. Генералиссимуса не спасли его громадные габариты; из-за выпивки он потерял координацию движения. Он стал вылезать из бассейна, но акула настигла его, сомкнув челюсти на его ноге. Подавшись назад, акула затащила лягающегося и кричащего телохранителя обратно в бассейн и со смаком откусила ногу чуть выше колена.
***
Над горящим кругом, в котором огненные фигуры образовывали Печать Демона Vine, заклубился чёрный дым. Резко запахло серой. Неужели это разверзается настоящий портал в ад?
Я уже где-то видела нечто подобное. Всё-таки два с лишним года в ТДВГ были насыщены спецзаданиями и весьма поучительны. Тут же я увидела такой же дым позади стоящей на коленях с распростёртыми руками голой Лизавьетт.
Дым, который образовался над огненным кругом, принял явственные очертания животных. Я угадала коня, застывшего в галопирующем прыжке, густогривого льва, восседающего верхом на нём, а его передние лапы и грудь были оплетены скалящейся змеёй. Это изображение как голограмма застыло в воздухе, а дым за Лизавьетт продолжал собираться в аморфные клубы.
Тут я вдруг почувствовала, что идёт отток энергии. То есть на меня накатывали волны слабости. У меня подкашивались колени, хотелось опереться на что-то. Так было во время таинственного спиритического сеанса у Полины. Я увидела, что и те, кто стоял рядом со мной, тоже испытывали дискомфорт. Тела всех согнулись, кто-то стал оседать на пол, кто-то привалился к стенам, а иные схватились за руки товарищей. Я не сразу обратила внимание, что вдруг одна фигура, стоящая рядом с красным жрецом, отделилась от остальных и почти что в панике выбежала прочь из зала, гулко стуча ботинками по полу. Две танцовщицы вздрогнули, разом повернули голову в сторону той фигуры и устремились за ней.
У меня перед глазами начало темнеть. Я поняла, что теряю сознание! Этого нельзя допустить! Украдкой под плащом я пощипала себя за руки, задышала глубоко и часто. На меня накатил спазм слабости, я почти готова упасть на колени. Многие вдруг так и сделали, упали на колени! Кто-то даже повалился лежмя на пол.
Фигура позади Лизавьетт насыщалась, приобретая всё более узнаваемые формы высокого мощно сложенного мужчины, с почти чёрной кожей. А чёрный дым над огненным клубом наоборот постепенно рассеивался.
***