Значит, отношения наши будут изначально временные. Сколько там до совершеннолетия девицы? Три года? Ну вот, готова ли ты, голубушка, отдать своего мужчину, к которому прикипишь всем сердцем за такой-то срок, в чужие руки? Насовсем? Оставаться на посту любовницы после свадьбы я не собиралась категорически. Значит, расстанемся.
Невесело хохотнув, я сжала щеки ладонями и вгляделась в зеркало. Оно бесстрастно отразило пылающие щеки, встрепанные мужскими руками волосы и глаза, сверкающие легкой сумасшедшинкой. В моей спальне царил полумрак, разгоняемый одинокой газовой лампой на столике, прикрученной на минимум. В неверном свете пламени я пугала саму себя.
Во что ты превратилась, Адусь? Или правильнее спросить — в кого?
Куда делась твоя гордость, чувство собственного достоинства, совесть, в конце концов? Бедная девочка наверняка ревнует не по-детски, видя другую женщину рядом с женихом.
Тяжело вздохнув, я принялась расстегивать платье, благо до крючков на спине могла дотянуться и без посторонней помощи.
Окончен первый бал, но впереди еще множество сражений. Расслабляться рано. Напланировала, понимаете ли, на три года вперед. Меня могут убить в ближайшей подворотне… Да что там! Влезть ко мне в спальню, как прошлый раз, — и нет никакой содержанки. Так что живи сегодняшним днем, дорогая Ада, и не заглядывай так далеко.
Может, Ладинье и не имел в виду ничего такого. Подумаешь, поцелуй для конспирации. В конце концов, он мужик. Что они понимают в чувствах и переживаниях? Это я себе навоображала и отношения, и вытекающие из них проблемы. Он наверняка настроен весело провести пару ночей, откупиться и забыть.
Тихо фыркнув, я показала отражению язык и в одной сорочке, прихватив полотенце, потопала в ванную. Есть все же некая прелесть в отдельном от мужчины проживании. Хоть расслабиться можно, не думая постоянно о своем внешнем виде.
Пока набиралась вода, я стёрла косметику при помощи влажного маленького полотенца и нескольких капель масла и присела на бортик, глядя на разбегающиеся пузыри. Ноги после целого вечера в туфлях, пусть и удобных, ныли, голова гудела и пухла от мыслей. Горячая, пахнущая земными недрами вода приняла меня, успокаивая и убаюкивая.
И чего я так распереживалась? Да, будет обидно отдавать такого замечательного мужика в руки девицы, едва справившей совершеннолетие. Да, все равно придется. Да, буду плакать. Что теперь, не жить, что ли? За три года много чего может случиться… Как говаривал несравненный мистер Насреддин, либо ишак сдохнет, либо эмир.
Близость смерти как-то настраивает на позитивно-активный лад. Лучше попытаться что-то предпринять и сожалеть о том, что не сложилось, чем ничего не делать и всю оставшуюся жизнь гадать, а как оно могло бы быть?
Приняв решение плыть по течению, я хихикнула над нечаянным каламбуром и откинула голову на бортик ванны, расслабляясь окончательно.
Глава 16
Утро началось с бухтения Малви. Оказывается, готовить ванну и помогать госпоже во время принятия водных процедур — ее прямая обязанность, и теперь Малви чувствовала себя ущемлённой и оскорбленной: ей не дали проявить себя, как полагается любой приличной горничной. А я еще и за собой убрала, и полотенце повесила сушиться. Да где такое видано?!
Я только повела плечом, щурясь на ярковатое спросонья солнце. Утро выдалось ясным, вчерашний сернистый смог сгинул без следа, оставив на память легкий привкус горечи в свежем воздухе, ворвавшемся в приоткрытое Малви окно.
— Почту уже принесли? — зевнув, уточнила я у сердито бренчащей посудой девушки. Завтрак она принесла прямо в спальню, как и всегда. Это обедали и ужинали мы все втроём, по-семейному, пусть поначалу обе женщины упирались и наотрез отказывались есть вместе с хозяйкой дома. Умоляющий взгляд обездоленной сиротки возымел нужный эффект, и экономка сдалась довольно быстро. Малви какое-то время отговаривалась тем, что кто-то должен и прислуживать, но, когда я перебралась к ним на кухню, растерянно замолчала, исчерпав аргументы. Разве что «Вы с ума сошли, мисс!», явственно читающееся в ее глазах, которое она тем не менее не осмелилась озвучить.
Мне же обеды в пустынной столовой, за столом на восемь человек, стояли поперек горла. Никогда не была сторонницей пышности и пускания пыли в глаза, так не стоит и начинать. Тем более, ну перед кем выпендриваться? Перед самой собой? Лучше уж поближе к плите: там можно и кусочек какой вкусный урвать — в сковородке-то оно куда соблазнительнее, чем уже лежащее в тарелке…
Уютная обстановка кухни, созданная Неиллой, напоминала мне о доме, который я уже вряд ли когда-либо увижу.
Завтракали же мы порознь по одной простой причине — вставали в разное время. Особенно экономка, которой в силу возраста часто не спалось вообще. Неилла подскакивала с петухами и неслась то на кухню, готовить еду и проверять кладовые на предмет закупок, то в сад, проверить работу казенного садовника и наставить его на путь истинный, то на нее нападал приступ рачительности, и она устраивала сортировку содержимого посудных и бельевых шкафов.
