Плащи, которые мы оба заготовили, считались здесь универсальной одеждой и подходили как мужчинам, так и женщинам. Если бы нам еще и накидки пришлось убирать в сумки, точно места бы не осталось ни на что. А так по паре сменного белья, брюки, котелок, несколько зажигалок, распиханных по сумкам и карманам… Эти штуки эти здесь работали через раз, и лишняя в запасе совершенно не помешает.
Когда отойдём от столицы на приличное расстояние, переоденемся оба в мужчин. Ладинье этому предложению обрадовался несказанно.
Я периодически забегала проверить, как он там, не убился ли, запнувшись о платье. Его темнейшество на удивление быстро освоилось в женской одежде, только вот с его головой творилась просто беда. Кожа под шиньоном чесалась, приходилось периодически бить его по рукам, чтобы не испортил шедевр и не размазал грим.
Надеюсь, хоть до ворот маскировка продержится.
Выбирались мы из дома дворами. Ладинье убрал тьмой участок густого кустарника, отделявшего мою территорию от соседской, и мы проползли в образовавшуюся нору, пачкаясь в пепельном черноземе и добавляя убедительности образу. Если кто за нами и следил, вряд ли обратил внимание на вышедших из соседских ворот бедно одетых женщин. Над городом как по заказу висел густой, плотный туман. До ближайшего рынка мы добирались чуть ли не на ощупь, придерживаясь рукой за стену здания и отсчитывая шаги на перекрёстках. Больно ударившись о телегу, я затормозила.
— Когда отправляетесь, люди добрые? — наугад, в молочно-белую колышащуюся завесу проорала я. Из нее вынырнула крепкая тетка лет сорока в точно таком же платке, что красовался сейчас на Дейроне, и красивом пестром фартуке, сшитом из мелких лоскутков.
— Чего орешь-то, оглашённая? Сейчас и поедем. Тебе чего? — миролюбиво буркнула тетка, а я устыдилась. От нервов и правда повысила голос, да и туман создавал иллюзию окружавшей нас стены, глотавшей звуки. Сейчас, немного освоившись, я разобрала и конское ржание, и негромкие разговоры, и звон монет, и тяжёлые, смачные удары оземь перетаскиваемых мешков.
Выбираться из города утром, на рассвете, удобнее всего. В это время крестьяне, отторговавшиеся вчера или сдавшие урожай перекупщикам, выдвигались в обратную дорогу. Это вечером выезд из столицы пустовал: выбираться за защитный периметр на ночь глядя не хотелось никому.
— Можно с вами? Мы недалеко, до Сембри, — назвала я ближайший посёлок в нужном нам направлении.
Ладинье, несмотря на мои уговоры, согласился выдать только примерный регион назначения: провинцию Тавинбо — на самом краю земли, можно сказать. У моря. Путешествие нам предстояло через полстраны, не меньше, и я сильно надеялась обойтись без экскурса в мир местной фауны, ограничиться только флорой. Она тут тоже попадалась довольно хищная, так что мне для общего практического образования выше крыши хватит.
— Мы в Росфолк, милочка, — тетка критически обозрела нашу парочку, Ладинье посильнее ссутулился, пряча свой гренадерский рост. Я неуверенно потеребила в руках котомку и вроде как невзначай вытащила из кармана серебряную монету. Глаза владелицы транспорта загорелись, она поспешно добавила: — Но мимо Сембри поедем, не переживай!
Монета исчезла, будто ее не было вовсе, зато выражение лица хозяйки телеги мигом подобрело.
— Подсади свою матушку, тяжело, поди, болезной ногами-то топать, — засуетилась тетка, а я со вздохом облегчения сделала вид, что помогаю Ладинье залезть через откинутый борт на пустые мешки. Так еще лучше. Я все же не настолько высокая, ссутулюсь — сольюсь с толпой, а темнейшество даже в своем наряде бросался в глаза: все же ширину плеч никуда не денешь, даже под шалью проглядывает. Дейрон, подождав, пока тетка отвернётся, взлетел на телегу, лишь чуть споткнувшись в конце и выругавшись вполголоса про клятые юбки. Я хмыкнула, похлопала его по руке, поправила шаль и с деланным сочувствием заметила:
— Терпите, матушка, такова наша женская доля.
Что прорычала в ответ «матушка», я уже не расслышала, потому что телега тронулась и мне пришлось ее срочно догонять, подстраиваясь под размеренный, но размашистый лошадиный шаг. Туман немного рассеивался, поддаваясь первым солнечным лучам, а я мысленно поторапливала нашу едва ползущую процессию. При ярком дневном свете маскировка Ладинье не выдержит даже поверхностного осмотра.
Мы влились в густую толпу, изливавшуюся из города, и встали намертво. Пробка была прочнее обычного, потому что каждого мужчину досматривал маг с моноклем-артефактом. Это я поняла уже позднее, а около получаса просто топталась вместе с остальными на месте, по шажочку продвигаясь вперед и изнывая от переживаний. Так что когда наконец-то подошла наша очередь, издергалась окончательно.
