Усталый маг, молодой еще, но вроде хоть не из команды Ладинье, скользнул по нашей бабской группе безразличным взглядом и отвернулся. Я украдкой перевела дыхание. Дейрон сидел спиной к страже, видно было только его искаженный профиль — прятать лицо совсем было бы подозрительно, потому он теребил фартук и смотрел строго на выползающую из-под телеги дорогу.
Мы уже почти миновали узкий перешеек открытых ворот, когда меня схватили за руку и незнакомый голос над ухом произнес:
— Какое занимательное сочетание магий, коллега! Как ты такое сокровище просмотрел?
Ох, кажется, на воротах дежурил не один, а два мага!
Меня бесцеремонно развернули, оглядели, чуть ли не ощупали. Я спиной ощутила, как дернулся на телеге Ладинье, и предостерегающе вытянула в сторону руку. Не стоит. Даже если меня задержат, он должен уйти. Колеса продолжали поскрипывать, унося Дейрона и наши мешки все ближе к свободе.
— Милая, откуда ты такая… занимательная? — поинтересовался средних лет маг из тех, что крутились при дворе. Надо же, снизошёл до дежурства на воротах. Выслужиться решил перед будущим начальством! Фамилия крутилась в голове, но сейчас она больше помешала бы, чем помогла: откуда приезжей крестьянке знать аристократа в лицо?
— С Инарты я, — проблеяла тонким пронзительным голоском, от которого у самой мурашки забегали. Хорошо я вызубрила карту прилежащих территорий — название небольшого посёлка неподалёку от Стеркфорта всплыло без проблем. — Пустите, дяденька, у меня братик малый остался один, голодный поди… Я тут каждую неделю езжу, ничего не бедокурила, честно-честно!
Я старательно шмыгнула носом и весьма натурально утёрла его рукавом, порадовавшись, что в этом регионе лица ничего не рисовала, а значит, и не размажу. Маг скривился и руки убрал.
— Приедешь в следующий раз, приходи по этому адресу. Стражнику покажешь, он проведёт, — мне в ладонь перекочевала плотная прямоугольная картонка визитки, с вензелями и гербом. Я, как положено деревенщине, уставилась на диковину, приоткрыв рот — осторожно, чтобы не сдвинуть тампоны за щеками — и пустив слюну. Она, зараза, и без того норовила все время потечь, в попытках размягчить лишние предметы во рту.
Маг вздохнул, пробормотал что-то про бриллианты в навозе и махнул мне рукой — иди, мол, к братику. Подозреваю, что в другой день так легко бы не отделалась, а сейчас дежурным было просто не до меня. Даже стражников на то, чтобы проводить даровитую девицу куда следует, выделить не могли. Все требовались для потенциального задержания Ладинье.
Я поклонилась от души, до земли, и припустила за порядком отъехавшим обозом. Те даже не тормозили, то ли не заметив моего отсутствия, то ли рассудив, что деньги уже получены, а если «матушка» моя молчит — значит, так и надо.
Кто бы мог подумать, что проблемы нам чуть не принесу именно я, а не темнейшество? Похихикав несколько нервно над идиотской ситуацией, где бегом, а где широким шагом я догнала телегу и пристроилась рядом, держась рукой за выступ на борту. Мягкая после дождя дорога была изрыта подковами и колёсами проехавших первыми, так что приходилось скакать и балансировать, чтобы не попасть в лужу. Влезть на телегу самовольно я не решилась, еще прогонят совсем за наглость. Все же лучше добраться до ближайшего населенного пункта в обозе, а не вдвоём. Да и дальше было бы неплохо пристраиваться к группам… Желательно с вооруженной охраной.
Мы телепались по грязи еще часов шесть. Ноги начали ныть минуте на десятой. Все-таки прогулки в парке и по городу, которыми мы развлекались с Ладинье и Неиллой, и пешком идти по бездорожью — вещи совершенно разные. И к последнему я непривычна.
Больше всего было жаль обувь, ведь сменной у меня не было. Конечно, сапоги качественные, так что я старалась не слишком высоко поднимать юбку, дабы не демонстрировать их всем желающим, но все равно каждый раз, когда грязь прожорливо чавкала, засасывая подошву, сердце ухало в пятки. А ну как в этот раз выдерну не целиком, а по частям?
Наконец на горизонте замаячил забор поселения, и вся колонна выдохнула с облегчением. Путь прошёл на удивление мирно, и тревога за обувь стала моим самым ярким переживанием первого дня за пределами Стеркфорта.
Оживленно галдя, будто не было тяжелого перехода, крестьяне разбегались по домам. Те, что только проездом, вроде нас и хозяйки телеги, остановились у таверны, где сдавались комнаты на ночь. Нам даже нашлась одна на двоих, на чердаке, правда, размером с мою гардеробную, даже меньше, но выбирать не приходилось.
Поскольку солнце все еще яростно светило и заходить за облака не собиралось, торговаться за лошадей я пошла в одиночестве. Ладинье не хотел меня отпускать, но пришлось воззвать к его разумности. Маячить собственной персоной в поселении — четко указать солдатам направление поиска. А здоровая каланча в едва не лопающейся женской одежде при ярком дневном свете слишком бросалась в глаза.
