О том, что свадьба Ладинье назначена на следующую неделю, я старалась не думать. Какая вообще свадьба, если мир рушится, причём буквально?
Вот спасём его, тогда и будем думать, что делать…
Глава 31
Рыбацкая деревушка была чистенькой и уютной как на картинке. Располагалась она недалеко от заветной бухты, так что именно с нее Ладинье решил начать свое расследование. Минутное помутнение и слабость прошли, он снова был собран, сосредоточен и сконцентрирован на поставленной задаче — найти наследника. Или хотя бы узнать о его судьбе.
Расспросы мы начали, к моему большому моральному и физическому удовлетворению, в местной таверне. Одному из домиков у самого моря расширили террасу, поставили пару столов со стульями, и одинокие рыбаки собирались там, чтобы поболтать, спустить пару медяков, заработанных за улов, и просто вкусно поесть. Семьи, учитывая нестабильность прибрежной территории, были не у всех. Многие вообще приезжали к морю на заработки, оставляя жену и детей в куда надежнее укреплённых посёлках в центре материка.
По случаю раннего, еще не обеденного времени народу в таверне было немного. Мы, трактирщик, его дочь и рыбак, пытавшийся расплатиться с хозяином заведения уловом вместо монет. Рыбешка, плескавшаяся в переполненном ведре, была мелкой, костистой даже на вид и хищно поблескивала на солнце, почему-то вызывая ассоциации с пираньями.
Проверять их на зубастость не хотелось.
— Ну куда я их дену? — ныл худой мужик в соломенной широкополой шляпе. С одной стороны у нее был вырван клок, и я сильно подозревала в этом преступлении обитательниц ведра. — У меня их три бочонка. Лезут и лезут в сети как заговоренные! А мне бы кашки или выпить там…
Он с надеждой жалостливо округлил глаза и уставился на трактирщика.
— Засушить, может, — с сомнением протянула я, издалека, с опаской, заглянув в ведро. Рыбешки походили на лещей, а те при правильной обработке становились неплохой закуской к пиву. — Просолить и засушить. Под выпивку пошло бы.
Трактирщик метнул на меня заинтересованный взгляд, а рыбак приободрился, видя поддержку.
— Хоть сегодня, Ивер, а? — заныл он, косясь в сторону кухни, откуда густо пахло наваристым бульоном и жарящимися креветками. — Сам знаешь, последние дни вообще ничего путного не ловится.
Мы с Дейроном переглянулись. Потому, скорее всего, и не ловится, что рыба попряталась в ожидании катастрофы. Звери, даже самые безмозглые, чуют грядущие неприятности куда точнее людей.
— А, тьма с тобой, садись, — махнул рукой хозяин и гаркнул так, что я от неожиданности аж вздрогнула: — Нора, плошку похлебки дай!
— Несу! — донеслось из кухни, и трактирщик, не обращая внимания на благодарственные лепетания рыбака, переключился на нас.
— Что желаете, господа хорошие? — он задержался взглядом на мне, я же плотнее надвинула капюшон. Пусть Ладинье ведёт переговоры, а то начнётся: женщине не место, не пристало и прочее.
— Нам бы перекусить, — выбрав столик в дальнем углу у стены, Дейрон решительно направился к нему и потянул меня за собой. — Тащи, что у тебя свежее.
— Так все свежее, господин, — засуетился хозяин, чуя прибыль. — А что вы предлагали с рыбками-то сделать? Я не расслышал.
— Посолить, потом просушить, — я пожала плечами. — Вы же солите лишний улов?
Близость к морю обязывала. Соли тут должно быть столько, что хоть ящиками соли, предположила я. И угадала.
— Бывает, — степенно кивнул трактирщик, укладывая в голове рецепт. — Просушить, значит. И долго ли?
— От трех до семи дней. По вкусу. И вешать лучше за глаз или жабры, чтоб не вытекало… всякое.
Хозяин рассеянно покивал, прикидывая про себя, куда вешать целую рыбную гирлянду, и поволок ведро в сторону кухни. Довольный рыбак поклонился в нашу сторону, тактично присаживаясь за столик у входа, чтобы не мешать господам своим запахом и видом. Стирка здесь была не в почете, и от работяги исходил мощный дух свежей рыбы и несвежего тела, который не мог заглушить даже продувавший веранду морской ветерок.
Прискакала бодрая подавальщица, судя по возрасту, дочь трактирщика. Повозила не особо чистой тряпкой по столешнице, продемонстрировав недюжинные прелести, посверкала щербатой улыбкой, поставила металлический стакан с ложками на середину стола, туда, где обычно бывают свечи или вазы с цветами. Такое себе украшение.
— Скажи, милая, а у вас тут последнее время новых лиц не появлялось? — мягко поинтересовался Ладинье, пристально глядя девице в глаза. Та закраснелась и потупилась, а я с трудом подавила порыв пнуть темнейшество под столом ногой.
Это что же творится, при живой-то любовнице?
— Так, почитай, половина деревни новые или пришлые, — кокетливо повела подавальщица плечиком. Рубашка, не завязанная у горла по случаю жаркой погоды, соскользнула, приоткрывая молочно-белое пышное тело. Даже я засмотрелась на сей незатейливый стриптиз, что уж говорить о мужчинах. От вида ее декольте чуть не забыла, что переодета мужчиной: так захотелось устроить моему темнейшеству скандал.
— У нас старожилов мало, кто в город подался, кто и вовсе…
