Знать Лаццаро двинулась к причастию – строго по рангу, и не приведи Бог служкам перепутать! Дженнардо занимал в этом строю шестое место, после кардиналов Риари и ди Марко, Гвидо Орсини и синьоров разгромленных Камерино и Урбино. Переступая через так и не поднятый платок, капитан гадал: нажил ли себе врага в лице отвергнутой Оливии Орсини? Пышка состроила гримаску и сделала знак служанке убрать ненужный дар, губы Оливии шевелились, но разобрать хотя бы слово было невозможно, ибо хор грянул «Тебя, Господи, хвалим». Дженнардо мог бы поклясться, что слышит кастрата даже среди прекрасных голосов прочих, и постарался представить себе это божество. Наверняка стройный, даже хрупкий юноша, с узкими плечами и по-женски широкими бедрами… В вышине звенели витражи, воздух дрожал от жара сотен свечей, ласково улыбалась Мария Лаццарская, суля победы и благословение, а капитан наемников с усталым отвращением думал: таким, как он, нет места под небесами.
****
На каменных ступенях собора собралось столько народа, что знатным прихожанам приходилось пробивать себе дорогу, отмахиваясь от просителей и назойливых побирушек. Прелатов хватали за мантии, хорошеньких женщин – за подолы юбок, и все вопили едва ль не громче колоколов. Весеннее солнце после полумрака собора резало глаза, и капитан ниже опустил поля шляпы. Ветерок пах вишней и лимонами, а в фонтане на площади уже плескались детишки из семинарии, упущенные разморенной стражей. Все привычно и знакомо, вот только Лаццарское сидение подходит к концу. Родриго Реджио никогда не менял намерения по собственной воле, и, значит, разгром неизбежен. Кровь Христова, они торчат в Лаццаро уже третий год! Ну да, на Пятидесятницу пойдет третий… Опустошив Романью, Красный Бык заявился на Лаццарскую равнину, и тут Дженнардо повезло – так считал он сам, и его мнение разделяли сержанты, – но прочие полагали тогдашнюю победу почти чудом. Мерченарам Форсы удалось разбить передовые отряды Родриго, прежде чем тот сам прибыл в войска, а потом Быка задержали французы. Дженнардо на совете вылил ушат холодной воды на буйные головы кардиналов и Орсини, предсказав, что Реджио пробудет в плену недолго. Так и случилось: Родриго просидел во французской крепости меньше года и теперь вновь принялся за старое. В плену великий юбочник зря время не терял, успев подыскать себе жену-наваррку, принесшую ему в приданное солдат и деньги для войны.
Сержанты мерченаров, придерживая рапиры у бедра, уже спешили к своему командиру, но рука в красной перчатке легла на локоть, и капитан был вынужден остановиться. Молодая строгость под красно-белым капюшоном, взгляд, в котором бушевали снежные бури Пиренеев, и ледяная, отточенная на сборищах курии вежливость. Только кардинал Валентино ди Марко мог завести беседу на ступенях лестницы с таким презрением к людской суете, словно находился в тиши и благолепии своего дворца.
– Синьор Форса! – окликнувший, как подозревал Дженнардо, намеренно остановился двумя ступенями выше, чтобы выиграть в росте, прелат казался болезненно чувствительным к уколам самолюбия. Темно-серые глаза смотрели сверху вниз, крупный рот сжался в линию. Забавно, что кардинал мнит себя знатнее родом. Форса выбрались наверх с помощью клинков, но с ди Марко дело обстояло хуже: еще дедушка Валентино держал меняльную лавку во Флоренции, и однажды ему расколотили деревянный стол с криками «банко ротто!». – Не думаете ли вы, что Его Высокопреосвященство кардинал Лаццарский отслужил мессу с большим достоинством?
Дженнардо вздохнул про себя: игры церковников надоели ему хуже, чем тесные сапоги в походе, но, если он хочет дождаться здесь победы или хотя бы окончательного расчета, придется выдержать роль до конца. Вдобавок его забавляли пикировки, никому, кроме них с Валентино, не заметные – будто порочная тайна. Если сейчас окинуть долгим взглядом красную сутану, последовательно задержавшись там, где у носящих штаны находится гульфик, потом уставиться на губы, ухмыльнуться медленно и развратно, то кардинал начнет злиться. Наверняка прелат считает, что неотесанный мерченар намекает на нарушение отцом церкви священных обетов, а Валентино изо всех сил соблюдал приличия – официальной любовницы у него не имелось. Во всяком случае, за два года сидения в Лаццаро капитан таковой не заметил. Ловкий ход – в Италии так устали от пороков Реджио, что с охотой кинутся в объятия более сдержанного кандидата на престол Святого Петра.
– О, разумеется, месса была божественной. – Ну, так и есть: под похотливым взглядом кардинал передернулся, красивые губы сжались еще плотнее. – Ваше Высокопреосвященство, не знаком ли вам новый солист церковного хора? Под звуки его голоса я перенесся в рай… и где только находят таких ангелов?
