— Когда в Лондон вломились бунтовщики и стража, подняв мост, защищала ворота, я находился в Савойе, во дворце Джона Гонта, — начал шёпотом рассказывать молодой человек. — Я — Уолтер Солсбери, племянник знаменитого графа Солсбери из свиты его величества. Но когда стражники застали во дворце толпу бродяг и схватились с ними, я оказался в числе тех, кого им удалось поймать. Меня, не разобравшись, причислили к бродягам, и вот я сижу рядом с тобой. Их не смутили ни моя одежда, ни деньги — стража сочла, что я их украл. В самом деле, что ещё могло привести графа Солсбери во дворец, захваченный шайкой простолюдинов? А ведь я просто не успел сбежать с остальными вельможами и слугами.
— Но вас ведь отпустят, верно? — спросил Рэндалл.
— Надеюсь, — кивнул Солсбери. — Я успел крикнуть о случившемся со мной слуге, что последним убегал из Савойя. Сегодня же главный судья, я уверен, лично распахнёт передо мною двери тюрьмы.
— Я буду раз за вас, милорд.
— А я думаю, ты ещё больше возликуешь, если я вызволю и тебя, — сказал граф Солсбери. — Ну а что с тобой приключилось нынче в Лондоне?
— Я поэт, менестрель и жонглёр сэра Ральфа де Монфора. Сопровождая его, я остановился у купца Томаса Фарингдона. С недавних пор стал разносить перец и шафран его благородным покупателям. Так было и сегодня. Я возвращался от королевского повара, когда на меня набросились стражники. Но какое дело племяннику влиятельного графа до простого поэта?
— В тебе чувствуется благородство, какое редко теперь встретишь, — сказал Солсбери. — Ты невиновен, я вижу, поэтому, как рыцарь, не могу позволить, чтобы тебя казнили! Я освобожу тебя, Рэндалл! — и в подтверждение своих слов граф крепко сжал руку менестреля.
Сэр Уолтер Солсбери принадлежал к людям, для которых не имели значения происхождение или ремесло человека. Пользуясь знатным положением и от рождения обладая фамильными богатствами, он не раз вставал на защиту несправедливо обиженных.
Оба умолкли, и стало слышно, как над головами бродят стражники. По каменным стенам стекали капли воды. Смрад и зловоние наполняли душный воздух.
— Вдруг твой слуга побоялся или не захотел рассказать о тебе? — предположил Рэндалл.
— Нет. Он мне верен. Я не раз полагался на него.
И словно в подтверждение его слов наверху загремели затворы на дверях. В темницу ворвалась шумная толпа людей, голоса которых эхом отдавались под сводами. Среди прочих Рэндалл узнал визгливый голос коменданта. Тот перед кем-то лебезил, просил прощения и всячески старался избежать наказания за провинность.
На решётке появились чьи-то ступни в модных узконосых сапогах.
— Сэр Уолтер Солсбери, вы здесь? — спросил кто-то властно.
— Да, милорд, — вскочил Солсбери. Узники загалдели негодующе и возмущённо. Рэндалл понял, что сапоги над его головой принадлежали судье Трессилиану. Щурясь от света факелов, которые держали стражники, он наблюдал, как комендант велел поднять решётку и освободить знатного пленника.
Трессилиан был огромного роста, с копной медных кудрей и широкими плечами.
— Узнав, что вы схвачены стражей, ваш дядя послал меня за вами в темницу, — сообщил он графу, когда тот вылез из каменного мешка. — Но теперь вы свободны и вольны поступать с провинившимися мерзавцами, которые задержали вас в Савойе, по своему усмотрению.
— Достаточно с них и порки, — ответил граф Солсбери. — Но здесь, в темнице, остался ещё один узник, которого непременно нужно освободить. Если вы не против, я хотел бы это сделать.
— Боже мой! Какое благородство! А что скажет ваш дядя, если узнает об этом милостивом поступке? — взревел Трессилиан.
— Он придёт в восторг, ведь я освобожу придворного поэта, вроде Джозефа Плата, — улыбнулся граф Солсбери. — Через несколько дней ему дозволят выступать перед королём, и мой дядя убедится, что я правильно сделал, вызволив его.
— И вы уверены, что узник действительно поэт?
— Как и в том, что он друг и жонглёр сэра Ральфа де Монфора.
Фыркнув, Трессилиан приказал коменданту освободить Рэндалла.
— Идем, Рэндалл, — сказал Уолтер, приглашая молодого человека за собой.
Но тот, покинув каменный мешок, двинулся к коменданту.
— Пусть возвратит деньги, которые он украл у меня! — воскликнул он.
— Как ты смеешь бросать мне обвинения, негодяй! — воскликнул комендант. — Милорд Трессилиан, не слушайте его! Бродяга лжет! Я никогда не брал у него денег!
— Тогда, может, спросить у племянника графа, кто лжёт и кто говорит правду? Вы отобрали кошелёк, который дал мне повар короля и который я нёс Томасу Фарингдону, заявив, что я украл его, — сказал Рэндалл.
Ситуация заставила Трессилиана вмешаться.
— Поэт не лжёт? — осведомился он у графа.
— Нет, — сказал Солсбери. — Я сам слышал всё то, в чём он обвиняет коменданта.
— Возвратите поэту кошелёк с деньгами, — приказал Трессилиан, — или он добьётся для вас, комендант, наказания как для разбойника. Ха-ха!
Покорно достав из-под куртки увесистый кошелёк, комендант бросил его бывшему пленнику.
