— Это будет ложь во благо Англии, — вновь вмешался Монтгомери. Если б ему дозволили, он сейчас с удовольствием выставил бы принцессу за дверь.
— Я принял решение и согласен с сэром Филиппом, — глухо сказал Ричард, затем быстро подошёл к столу и, придвинув кресло, сел.
Монтгомери торжествующе взглянул на принцессу Уэльскую.
Вне себя от поступка Ричарда, утратив былое самообладание, принцесса отступила к двери.
Нацарапав своё имя внизу каждого свитка, король встал и, ухмыляясь, передал их сэру Филиппу.
— Теперь нам будет легче разделаться с Уотом Тайлером? — осведомился юноша.
— Несомненно, милорд, — ответил сэр Филипп.
— Вы огорчены? — Ричард повернулся к матери. — Но чем, позвольте узнать? Тем, что я обманул разбойника Уота Тайлера?
— Нет, — ответила принцесса Джоанна. — Тем, что обманули мои ожидания.
Король побледнел. Явно не ожидая, что услышит дерзость, он ощутил гнев, но, сжав кулаки, подавил его.
— Вы свободны. Идите в вашу комнату, где слуги уже накрыли для вас ужин. Попробуйте поросёнка, которого приготовил мой повар, а также вино: его поставляют сицилийцы, — любезно сказал он и даже заставил себя улыбнуться.
Принцесса вышла, оставив Ричарда наедине с Филиппом.
Королю было всего четырнадцать, но он уже отменно научился лицемерить, и Монтгомери это слегка настораживало.
— Сдаётся мне, сэр Филипп, что моя мать чересчур заботится о благополучии Уота Тайлера. Нужно бы за ней последить, — сказал Ричард. — У тебя есть верный соглядатай?
— Да, милорд. Мой личный слуга Хьюго Бэнкс весьма искушён в такого рода делах, — ответил рыцарь. — Когда-то этот проходимец служил ещё моему отцу.
— Он сейчас в Лондоне?
— Разумеется.
— Позови его, — распорядился король, и сэр Филипп послал стражника во двор, где слуга ожидал своего хозяина. Через несколько минут на пороге королевской комнаты возник тощий немолодой человек в грубой куртке и грязных сапогах.
— Хьюго Бэнкс к вашим услугам, милорд! — отрапортовал он, отвесив поклон Ричарду.
— У короля появилось к тебе поручение, — сказал сэр Филипп.
— Что я должен сделать? — осведомился Хьюго.
— Следить за моей матерью, принцессой Уэльской, — веско проговорил Ричард. — Я приглашаю сэра Филиппа провести пару недель в Тауэре, за которые, думаю, мы расправимся с бунтовщиками. Ты должен следить за ней всё это время.
— Поступай, как велит король, Хьюго, — сказал сэр Филипп.
— Хм! Я понял приказ и уже готов, — ухмыльнулся Хьюго. — Но позвольте полюбопытствовать, чего именно вы ждёте от принцессы?
— Нам кажется, она слишком расположена к Уоту Тайлеру, предводителю бунтовщиков, — ответил сэр Филипп. — Следи за ней, чтобы установить истину.
Хьюго мерзко хихикнул, обнажив гнилые зубы:
— Мне доставит удовольствие разоблачить столь знатную и красивую особу, как принцесса Уэльская!
Вдруг с улицы послышались гул голосов и топот десятков бегущих ног. Подавшись к окну, Филипп выглянул и увидел толпу вооружённых короткими мечами и дубинками простолюдинов, направлявшихся к Тауэру. Их преследовала городская стража. Где-то вдали полыхало здание — отблески пожара мерцали на поверхности Темзы.
На углу Тауэра толпу встретил отряд короля. Закипела драка.
— Это пылает Темпль, — прошептал Ричард, вцепившись хрупкими пальцами в узкое запястье графа.
— Не волнуйтесь. Лондон верен вам, — успокоил Монтгомери.
Драка у стен Тауэра завершилась за несколько минут. Часть мятежников бежала, другая попала в плен. Как потом стало известно, мост, ведущий в город, был поднят, но восставшие угрозами вынудили горожан и стражу впустить их в Лондон. Врываясь в дома городских богачей и купцов, они грабили их и всячески бесчинствовали. Ричард не ошибся, когда предположил, что они подожгли Темпль. Ко всему прочему, бродяги спалили рукописи и летописи Ламбетского дворца: тот горел всю ночь, вселяя ужас в обитателей Лондона.
Глядя на всё это из окна Тауэра, Ричард понимал, что, как бы он ни упорствовал, ему всё-таки придётся встретиться с Уотом Тайлером.
Ночь застала Рэндалла возвращающимся от очередного покупателя специй. Доставив мешочек шафрана Норфолку, он перестал считать подобное занятие обременительным для себя. Молодой блондин с точёными чертами красивого лица нравился богатым покупателям, и купец нередко посылал его теперь с товаром в дома знатных господ. В ту ночь, когда в Лондоне заполыхали здания, а шайки бродяг вламывались в дома обывателей, Рэндалл шагал без опаски по узким тёмным улочкам, куда глухо доносились звуки творимых в центре города бесчинств.
Вдруг навстречу ему выехал конный отряд стражников, и Рэндалл вжался в нишу в стене, надеясь остаться незамеченным. Вдали, высоко над остроконечными крышами и башенками городских зданий, вздымалось пламя подожжённого Темпля.
