— Дарья, — прокашливаюсь от «пищания», собираю в горле басовые нотки и более «мужественно» говорю, — Извини, если обидел тебя. Да, я женат. Но, в жизни мы не всегда женимся на любимых! Что-что?… Как-как? Нужно на любимых?… Н-да! Даша, это в сказках всё время на любимых, а в жизни — не часто. Я в Сибирь завтра уезжаю. Моя жена Феодосия со мной не поедет. В Москве останется. Ты поедешь со мной?
Я замер, как курсант на выпускном экзамене перед оглашением оценки. Даша поднимает на меня глаза и тихонько кивает. Я от радости обнимаю её, но потом отхожу, боясь снова испугать.
— Ну, что? До завтра? Поедешь со мной? — снова переспрашиваю я.
Даша кивает и говорит:
— До завтра!
Евдоким, пользуясь случаем, выпросил у меня денег на кабак. Копеек не было, дал ему целый иоахимсталер. Почти полтину. Царская Дума в прошлом году разрешила свободное хождение в России иностранных монет, так как своего серебра и золота не было, а внутренняя торговля за пару лет, наверное, удвоилась. В связи с окончанием войны, выпуск латунных денег не прекратили, поэтому Меховая Компания продолжала зарабатывать на выпуске монет для России. А Евдоким от радости даже песню запел. Как мало нужно человеку для счастья!
Захожу в кабинет и начинаю сочинять план работы Меховой компании и инструкцию бургомистру Себежа по управлению мануфактурами. Перво-наперво нужно придерживаться графиков поставок сырья. Домна, что работает в Себеже на местном сырье — не должна останавливаться. В тёплое время года доменные меха работают на водяном приводе, в холодное время — на конном. Триста пудов хорошего чугуна в сутки. Пушки, ядра, столбы, котлы, походные печи, чугунки, надгробья и кресты, задвижки и печные дверки. Всё это имело хороший спрос. Заруцкий, не будь дураком, покупал всё это из Курляндии и Себежа, пока не сподобился под Тулой домну построить. Голландские мастера за хорошие деньги запустили литьё. Так что теперь и в России пушечный чугун появился. А тот что при кузнецах лили был плохого качества. И ядра кололись, и пушки взрывались.
Пишу записку учёным по работе лабораторий. К лету следующего года нужно доделать технологию литья стеклянных колб для керосиновой лампы. Керосин уже научились из привозной нефти гнать.
Богатый люд мог сейчас позволить себе освещение комнат с помощью медной масляной лампы. Принцип ее работы схож с устройством керосиновой лампы — емкость с топливом, фитиль и физика, согласно законам которой, масло или жир всегда поднимаются по волокнам. Но новые «керосинки» должны будут принести моим мануфактурам сотни тысяч рублей прибыли. Первое время по самым высоким ценам будем «работать на Европу». Они там скоро всё поймут и начнут сами выпускать керосинки. Но, на первости нужно хоть снять «сметану» с продаж. Наш рынок никуда от нас не денется. Медь уже начали добывать на Урале, нефть понемногу добывают на Волге, а на Каспии её немерено. Так что проблем с выпуском керосинок не будет. Мы на производстве керосина своё возьмём. В Европе то с нефтью — не очень…
Десятки рудознатцев посланы мною в Сибирь и на Амур — авось тоже что-нибудь найдут за пару лет. Добыча меха и в Сибири и в Канаде приносит огромные деньги. Нужно не просто прожирать их, а вкладывать в новые рудники, шахты и мануфактуры. Но, такое богатство ещё нужно суметь удержать. Наши бояре в Думе и заграничные короли уже мечтают всё это прибрать к своим рукам. На меня уже трижды покушались. Дважды дело закончилось не начавшись, а в октябре в Риге в меня стрелял на улице какой-то идиот. Хорошо, что пистоль от прицеливания до выстрела даёт несколько мгновений на уход с линии огня. Я уклонился и Молот чуть подбил ногайкой руку стрелявшего. Лишь в моей фетровой шляпе две дырки величиной с куриное яйцо остались. Повезло. Но, теперь и у меня и у командиров бригад будет ночная стража с собаками. Чтобы не взяли врасплох. На всё нужны деньги. Но, на безопасности экономить нельзя. У моих гвардейцев и офицеров теперь есть револьверы. Восьми зарядное оружие ближнего боя. Нужно озадачить оружейников на создание многозарядного мушкета или карабина. Не хочется терять в рукопашной куче-мале свои с трудом подготовленные кадры. Те, кто начинал со мною много лет назад: следопыты и первые выпускники школы ландскнехтов — почти все уже либо офицеры, либо чиновники. Либо погибли… Каждый год из бригад на работу в Меховой Компании или в Себежские коллегии я отправляю нескольких офицеров или унтеров. Мои бригады — кузница кадров для меня.
