– А у меня идея получше, ты посидишь тихо и спокойно в квартире, а я сегодня пойду к Маше, и выебу её так, что она ходить не сможет завтра, – бастард восстал из ванны, вода скользко сливалась по его телу, которое стало как будто крепче и массивнее. Тут Олег впервые в жизни почувствовал такой мощный прилив сил и внутренней твердости. Он с оттяжкой боковым левым ударил гриб в челюсть. Тот, не ожидая такого поворота, припал к стенке. Но удар, казалось, никаких повреждений не нанёс.
– Ты оказался слишком глуп, тебе осталась только смерть, – гриб упёрся руками в стену, даже присосался к плитке, двумя ногами нанёс удар в грудную клетку Олега. Тот вылетел из ванной как футбольный мячик и шмякнулся об стену. Когда шок от удара отошёл, он почувствовал жуткую давящую боль в груди, на мучительные минуты три он разучился дышать.
– Олег, не мешай мне, я даю тебе второй шанс, ты понимаешь, что я тебя просто убью. – Адреналин Олега скопился в крови и взял управление на себя. Он подождал, когда бастард выйдет из ванны и подойдет достаточно близко. Из позы зародыша Олег ударил с ноги прямо в берцовую кость гриба, не держась на скользком полу, он сразу же свалился на раковину и с кафельно-бетонным треском сорвал её своим большим телом. Из трубы хлынула вода фонтаном, обрызгивая всю ванну. А Олег, панически понимая насколько сильны удары бастарда, как партизан пополз в зал. "Что же делать, меня как будто машиной сбило, а это он один раз ударил только, надо думать, надо перехитрить его, но как, он же как я, только лучше, я не придумаю того, что не придумает он". – Но и придумать что-то Олегу не хватило времени, бастард уже хлюпал из ванной мстительными шагами. Он увидел Олега, один прыжок, и бастард уже вцепился в шею двумя маслянистыми руками, с лёгкостью поднял своего слабого "отца" и швырнул из зала в прихожую. Олег упал рядом с колоннадой банок.
– Ты жалок, ты слаб и ничего уже не исправишь, тебя обвинят во всём, а я, я буду жить, жить лучше, чем ты мог когда-либо представить, – теперь уже гриб склонился над Олегом, нежно положив руки на шею, сдавливая их так медленно, чтобы Олег почувствовал безысходность положения. Его жизнь была в руках гриба целиком и полностью. "Ты как я, значит… " – Олег схватил банку клубничного варенья и разбил об голову Бастарда. Весь он был в красном густом сиропе и прилипших ягодках.
– И ты думаешь, меня это остановит, ты скоро дышать не сможешь, Олег, побереги силы.
– А ты тоже… – тихим натугом выдавил Олег. И буквально через несколько секунд кожа гриба стала покрываться красной коркой, шея разбухать, на глаза полезла слизь. Он ослабил руки и присел к комоду.
– Что это… Сложно дышать… Сложно…, – испуганно метал он, потирая шею.
– Это то, на что ты повлиять не в силах, – варенье немного попало и на Олега, ему тоже становилось плохо. Он понимал, что они оба не умрут от клубники, но пока гриб был не в состоянии продолжить драку, нужно было действовать.
– Знаешь, ты же гриб, я подумал, есть только один способ…
– О чем ты говоришь?
– Грибы нужно есть.
Около семи часов вечера в дверь Олега стучал капитан полиции Александр Гаврилов, с ним было два оперативных сотрудника, из двери выглядывала изрядно потрёпанная и заплаканная Валентина Альбертовна.
– Сысоев, открывай, мы знаем, ты там, соседи видели – ты никуда не выходил, – Гаврилов опять постучал, но ещё суровее.
– Сысоев, тебе сто тридцать первая светит, гад блядский, щас ещё за сопротивление при задержании накинем, – в ответ было только глухое журчание, в квартире, казалось, никого не было.
– Давайте, открывайте, он там обдолбался, может, чем-то, или вырубился. – опера достали монтажку и кувалду. Втиснули инструмент в небольшую щель между самой дверью и проёмом. Три раза по всему дому раздался металлический звон, от чего многоэтажка задрожала. Китайская тонкая дверь, поставленная год назад, легко поддалась взлому. Из квартиры хлынул селью поток воды со всем нажитым.
– Что за хуйня там, – отпрыгивая от воды недовально произнёс Гаврилов. Когда вода утихла, Гаврилов вместе с операми зашёл в квартиру. В зале на "главном" ковре лежало бездыханное серое тело Олега. Из широко открытого рта, запиханное, видимо, глубоко в глотку, торчало сантиметров на двадцать что-то непонятное, скользкое и желтоватое. Окоченевшая кисть руки держала маленькую книжечку: "А. Казаринова Чудо-свойства чайного гриба".
