– Ты ж её боялся всегда, чо ты паришься вообще, одной занозой меньше. Так, всё, я есть хочу. – Бастард ушёл из обители недавней страсти на кухню, есть приготовленную "отцом" яичницу. Олег же стоял и медленно сползал по стене. Но резко очнулся от грома подъездной двери. Как раненый зверь он выбежал из чужой квартиры, в надежде спрятаться в родной норе. "Нас же теперь посадят, или меня, скорее всего, точно", – мысль эта крутилась на повторе до телефонного звонка.
– Да, – изнеможенно ответил Олег.
– Олег, здаров, ну чо, ты краску-то не забрал? Тебе хуй дозвонишься, ты хоть сказал бы тогда – не буду ничо делать, нахуй подставлять-то так.
– Да, прости, меня срубило вчера просто, я…
– Головка от хуя, ну чо, посмотришь краску? – Неожиданно трубку из рук Олега выхватил бастард, да так быстро, что он и опомниться не успел.
– Андрей, нахуй иди, тебе сказали, плохо чувствую себя. – совершенно мужественно произнёс он.
– Ты чего это, нормальный вообще?
– Я-то да, друзей по всякой хуйне не гоняю, сам могу всё, что нужно купить, старший лейтенант хуев. – бастард бросил трубку.
– Ты что творишь, он ж мой друг?!
– А мне кажется, давно уже это не так, спасибо лучше скажи, ещё раньше надо было сказать ему, – гриб благородно похлопал Олега по плечу и возвратился на кухню доедать завтрак. Опять звонок. Олег спрятался с телефоном в комнате от бастарда. Глядишь, не весь натворит что неладное.
– Олег, привет, ты там с больничного когда выйдешь уже, всю неделю прохлаждаешься, давай-ка выходи сегодня, пора и меру знать.
– Да, Антон Павлович, я себя уже нормально чувствую.
– Так приезжай значит, через час чтоб был.
– Хорошо, приеду сейчас, – Олег растер крепко зажмуренные глаза, стал сбивчиво собираться.
– А ты куда?
– Я на работу должен отъехать, скоро приеду, наверно.
– О, я с тобой.
– Исключено, ты вообще понимаешь, что натворил?
– Я пока… Ничего ещё не творил. Как хочешь, езжай один тогда, здесь тебя подожду.
– Вот и славно. Я ушёл, – Олег захлопнул дверь, а бастард остался в квартире один. Перед тем, как спуститься Олег ещё раз посмотрел на соседскую дверь, звуков никаких там не было. "Что ж делать, когда она очнётся? Ладно, надо бежать" – и он побежал. Сквозь лестницы, тротуары, бордюры, дороги, потом он ехал, ехал в автобусе, с ним ехали и люди, а он всё думал и думал, как быть дальше, вышел на правильной остановке, дошёл до своего Хозмага. Сегодня опять смена Маши. Она – нежная, фигурная, улыбчивая, чистая, как из советской сказки русская красавица – стояла, как всегда, у кассы. О, если б она знала, в какую беду попал Олег, она бы его ободрила, да, она бы его поддержала. Но разве мог он рассказать ей столь ужасные подробности.
– О, ну здравствуйте, больной, на поправку пошли, теперь вы снова в наших рядах? – с задорной игривостью певуче звучало от неё.
– Да, вот уже совсем на ногах. У вас тут как дела?
– Ой, плохо что-то, продажи не идут, Палыч злой ходит весь, говорит, в минус уходим. Пугает все зарплатой.
– Понятно, значит и мне попадёт щас, – только он произнёс это, как из кабинета Антона Павловича послышалось бормотание, которое быстро приближалось.
– Так, Олег, чо как долго, давай дуй за розетками, выключателями и кабелями, я заказал все уже, там партия последняя, нам скидку должны сделать, проследи.
– Хорошо, Антон Павлович.
– Так, в тот раз ты крепёж ездил покупать, ты из какого говна уголки пятидесятые привёз, они ж руками гнутся, кто у меня эту хуету купит. Ты можешь сразу все по-человечески сделать, в конце концов! – разъяренный начальник поправил свои усы, укоризненно посмотрел на Олега, ушёл, нервно подергивая строгими ботинками и безнадежно размахивая руками. Поруганный работник уже стал немедленно отправляться, как услышал в спину:
– Олег, а мы можем поговорить?
– Может после смены, Маш, надо быстро съездить.
– Олег, а я знаю, что ты ко мне неровно дышишь, я ж вижу все, не слепая.
– Чего… ну, Маш, да, ты очень… Красивая, да…
– Ох, льстец, обычная я. А ты сам-то, что никак не сказал?
– Ну я думал что я, где я… А вдруг ты не захочешь в парк там…
– А ты мне тоже нравишься, Олег, ты хороший, вроде. Ну ладно, беги, после смены поговорим, какие ж вы чудные, мужики. – Она оперлась локтями на стойку и склонила голову на бок, подкладывая ладошки и провожая хитрым взглядом робкого парня.
