Олег выбросил полотенце из рук, мышцы лица молниеносно занемели. На кухне стояло нечто, один в один похожее на Олега, в его же одежде. Только неизвестный индивид был чуть повыше и помясистее.
– Ты чо как хуем ужаленный. – голосом Олега произнёс репликант.
– Ты гриб? Вчера то, что было, это правда?
– Нет блять, кривда, конечно правда… правда, только о некоторых моментах лучше никому не рассказывать, ты меня понимаешь?
– И что, ты теперь человек? А почему ты как я совсем?
– Ну а ты человек что ли? Сложно сказать определённо. А насчёт того, почему я как ты, я уже сказал, мы забудем этот момент.
Давай, садись, будем есть, я не знаю, что вы, человеки, едите, я достал из холодильника всё, что нашел. – Близнецы сели за стол. На столе лежал странный набор продуктов: хлеб, соль, яйца, плавленый сыр, апельсин, молоко.
– Так, давай я яичницу сделаю.
– Ну давай, кулинар, удиви, – бастард с эйфорией растопыривал пальца, сжимал их в кулаки, медленно вертел всеми суставами. – Надо же, это просто прекрасно, собственные руки, сколько всего им предстоит.
– Ну, привыкнешь скоро.
Олег встал и начал процесс готовки, как в дверь глухо постучались.
– Я посмотрю, – бастард быстро спохватился в коридор.
– Ты куда, нас не должны видеть вместе!
– А ты на кухне будь. – Чайный гриб посмотрел в глазок. Там было круглое престарелое лицо Валентины Альбертовны. Она была одета в старушечью длинную в пол ночнушку. Он повернул вертушок, приоткрыл дверь.
– Олег, здравствуй, я вот пришла тебе сказать, ты убираться когда будешь?
– А зачем? – гриб открыл дверь полностью.
– Ох и наглец, он ещё и спрашивает! Слушай, тебя мать так не воспитывала, я ж знаю, я помню Ангелину, порядочная женщина была, учительница все-таки, интеллигентка! – подъездная бабка все больше наливалась кровяным свирепством.
– У меня не было матери, – гриб в отличие от собеседника был каменно спокойным.
– Ты что, гаденыш, так про мать говорить! Ах вы ж молодняк, выродки все, ни уважения, ни порядку. – тут Валентина Альбертовна сделала непоправимое. Она сложила средний и указательный палец в уголок и нанесла поучительный удар в плечо Бастарду. От чего он стал мрачнее милляровского кощея. Лицо исказилось злым призрением и чувством абсолютного превосходства.
– А вот это зря, – он невероятно быстро схватил шею старухи. Та пыталась закричать, но гриб предугадал это и закрыл ладонью рот. Дряблые удары были и вовсе не страшные ему. Как тряпичную куклу он заволок Валентину Альбертовну в её же открытую квартиру. Повалил на пол. Теперь обездвиженная бабка не казалось уже такой агрессивной, и в глазах её метались ужас, страх и возмущение.
– Ну и что ж мне с тобой делать? – В ответ было лишь надрывное мычание.
– Я вот как раз хотел опробовать кое-какую часть тела… – бастард стянул джинсы, обнажив уже крепкий, как осиновый кол, член. Оголодавшим зверем он разорвал потрепанные жизнью панталоны, распахнув заросшей густым выцветшим ворсом лобок и свисающий на него бледный и бесформенный, как тесто, живот. Сопротивление бабки было напористое и не по возрасту мощное, но чайный гриб "возлюбливал" её с такой бешеной скоростью, что, казалось, принимал контрмеры, предсказывая все наперёд. Наконец, сквозь ошмётки крайней пенсионной плоти он добрался до своего запретного плода. Изнутри он как будто вытолкнул из бабки истошное протяжное "о". Всё сношение происходило по-миссионерски, гриб раззадорился как молодой кабанчик, а вот Валентина Альбертовна охала все более расслабленно. Ее студенистые телесные массы раскачивались в такт поступательному проникновению. Грязные от времени белки глаз оголились, выталкивая зрачки вверх.
– О…ох ок…каянны…ый, я…а к Гаври… илову по…йду, чё…орт блядски…ий, чтож ты делаешь?! – тут бастард всем телом запульсировал и забагровел, по рукам поползли вены, давление со скрипом сжало зубы.
– А всё уже сделано, – размерной хрипотцой вставая с колен произнёс он. Выдохнув, он застегнул штаны, поправил волосы. "Возлюбленная" потеряла сознание и лежала с раскинутыми руками и согнутыми коленями налево. Сзади послышались шаги.
– Бастард, ты здесь что ли? Я там яичницу сделал, а ты чо здесь делаешь, совсем, что ли…
– Я был немного занят.
– Это что такое…
– Соседка, вроде, твоя, но очень некрасиво, Олег, говорить про людей "что".
– Ты чо наделал-то?!
– Слушай, ты завязывай со своей манерой общения, ты заметил, что постоянно только вопросы задаешь?
– О Боже, что ж будет-то, ты ж как я, она ж, наверно, подумала, о Боже, Боже! – Олег панически прикусил сжатый кулак.
– По что имене Господне порочишь всуе? – гриб произнёс это тягучем басом.
– Да что ж ты несёшь, господи, как ужасно, меня теперь посадят. – Олег стал набивать лоб об стоящую рядом стенку.
– Куда тебя посадят, Олег, ты иногда сам встать-то не можешь, чтоб на кровать сесть, а тут тебя сажать будут, пошли есть уже. Правда, завязывай с этим.
– Зачем ж ты это, какой ужас…
