— Нет, ваше преосвященство. Все наши лекари и целители оказались бессильны перед этой неведомой болезнью. Попросили посмотреть декана лекарского факультета, он-то и сказал, что это может быть результатом заклинания отложенной смерти. Тогда и поспешили доложить вам.
Инквизитор сам являлся одарённым, его источник имел девять оттенков магической энергии, и ещё месяц назад он бы не поверил, что столь могущественное плетение, как отложенная смерть, могло быть кем-то применено, тем более, в отношении обычного плутоватого и вороватого монаха. Однако, теперь, после известий об удивительной силе, проснувшейся при инициации у готлинского настоятеля, виконту Бианскому всё стало ясно, едва ему описали происходящее с братом Леопольдом.
Чуть отдышавшись, он продолжил восхождение. Пятьдесят лет для мага не возраст, но Филипп не очень заботился о своём здоровье, любил проводить время в компании весёлых девиц, снимая напряжение от постоянных участий в допросах, пытках, казнях, интриги же сами находили его.
В последнее время слишком часто и много стал пить, пристрастившись к креплёным торнейским винам. Спасибо племяннику и его целительской магии, иначе допросные подвалы пришлось бы посещать на руках рабов.
Что же делать с выявленным обстоятельством? Следует ли придавать огласке факт самочинной расправы аббата Степа над братом по ордену? Не имел право готлинский настоятель вершить суд и расправу.
Инквизитор решил пока оставить эту информацию при себе, к тому же, она в данный момент не могла принести никому ни вреда, ни пользы. Слишком уж важен для ордена стал бастард Неллеров. И не только для ордена, но и лично для виконта Николая Гиверского, прецептора Молящихся.
В свои шестьдесят с лишним лет наставник, начальник и друг королевского инквизитора заслуженно пользовался репутацией истово верующего, неподкупного и несгибаемого верного слуги Создателя и его церкви. Однако, виконту ли Филиппу не знать, что и у такого сильного человека имеются свои слабости.
Кроме служения богу и жажды власти прецептора одолевало неистовое стремление возродить угасающий графский род Гиверов. Старший брат виконта Николая погиб более десяти лет назад от подлого удара отравленным кинжалом, нанесённым прямо в парке королевского дворца. Невестка, правящая ныне графиня, тяжело больна, и магия целителей всё меньше и меньше на неё действуют. Оба племянника при инициации впали в одержимость и сейчас живут взаперти в своём замке. Остальные родственники, либо ни на что не годные беспутники, либо перешли в другие рода.
Казалось бы, старинная аристократическая семья Гиверов вскоре прекратит своё существование, а их владения, титул, да и само имя достанется кому-то другому, но тут летом у прецептора появилась надежда.
Казавшийся поначалу нелепым и глупым слух об исцелении одного из дворян Неллерской провинции от одержимости нашёл подтверждение в послании самого аббата Степа, сотворившего это чудо, а затем и в лице многочисленных свидетелей, паломников, вернувшихся из готлинской обители.
У инквизитора имелись весьма обоснованные подозрения, что преждевременный сбор конклава для выбора казначея — лишь предлог, чтобы как можно скорее добиться приезда в столицу бастарда Неллеров.
Так что, попытки сейчас в чём-то обвинить готлинского аббата будут восприняты наставником как попытка нанесение ему лично огромного вреда. Да и обвинение в незаконной расправе над слугой церкви, весьма тяжёлое для кого-то другого, в отношении представителя сильного герцогского рода не так уж и весомо.
За этими мыслями виконт Филипп не заметил, как уже поднялся наверх, и очнулся от своих дум, когда вышел во внутренний двор прецептории, где царила обычная повседневная суета.
— Ты куда собрался, Григорий? — спросил инквизитор личного секретаря прецептора, молодого черноволосого милорда, которому в этот момент раб подводил коня. — Давно не видел тебя в седле. — усмехнулся. — Неужели его преосвященство всё же назначил тебе приход?
Григорий был из обедневших дворян и принял монашество в надежде когда-нибудь выслужить себе должность прелата одного из орденских храмов, желательно в крупном городе.
— Если бы. — усмехнулся секретарь. — Слава Создателю, все наши главы приходов живы и здоровы. Нет. От северных ворот прислали гонца, что прибыл настоятель готлинской обители. Вот, его преосвященство отправил встретить и сопроводить сюда.
А вот столичные предместья подкачали. В том смысле, что ничуть не лучше неллерских или у других городов, что я успел уже увидеть.
Нет, понятно, размерами побольше, но всё те же жалкие хибары, склады, конюшни, рабские бараки, загоны для скота, виселицы с трупами на верёвках или в клетях, уличные грязь и месиво под ногами и копытами, оживлённое движение людских толп, скота, повозок, кое-где попадаются и носилки, а среди всего этого бедлама островки относительного благополучия и комфорта — постоялые дворы, трактиры и казармы, к одной из которых капитан Леон и повернул свою роту, сам с лейтенантом и тройкой солдат ускакав вперёд для встречи с начальником гарнизона.
