Без разрешения канцелярии главного военного начальника столицы никого в запасные казармы ночевать не пустят. Ну, я так понял. И ещё не факт, что моим гвардейцам выделят именно это, присмотренное виконтом Бюловым и понравившееся ему двухэтажное здание, совсем новое, с ярко-красной черепичной крышей и королевским стягом в центре конька. Собственно по этому флагу и понятно назначение постройки. Могут направить и в другое предместье.
Впрочем, в канцелярии местного коменданта тоже имеется кто-то из наших родственников, пусть и дальних, у капитана с собой письмо от герцогини Марии, так что, скорее всего, неллерские гвардейцы устроятся с комфортом, не обидят.
— Ого, вот это пробка. — не могу сдержать удивления при виде огромной очереди на въезд в город. — Поди на выезд не меньше.
А чему я удивляюсь? Хотя у Рансбура аж шесть ворот, но сейчас почти середина дня, тут это, можно сказать, час пик, если пользоваться терминологией моего родного мира.
Рота и фургоны довольно далеко отстали. Со мной готлинские четыре десятка, включая лейтенанта сыска, а ещё Берта и её сопровождающие, пересаженные на коней, как и обе мои служанки. Остальные слуги остались в повозках, призову их, когда сам устроюсь и они потребуются.
На почти миледи жалко смотреть, так она растеряна и даже немного напугана окружающим нас столпотворением и громким шумом. Собственно, поэтому и взял её сейчас с собой. Передам с рук на руки, а то мало ли что.
Встретившие нас у городских рогаток стражники уже отрядили двоих из крутившихся поблизости мальчишек бежать со всех ног в прецептории Молящихся и Наказующих сообщить о прибытии гостей, так что, петлять по запутанным улицам столицы не придётся, нас скоро встретят.
Осталось лишь пробиться к воротам, что не так-то просто. Создавай пробку одни лишь простолюдины, проблем было бы меньше, но попасть в Рансбур стремятся сейчас и дворяне, вижу пару карет, кораблями среди человеческих волн медленно продвигающихся к широкому мосту через ров, наполненный водой из реки, протекающей вдоль противоположной от нас стороны города.
И всё же мы сделали это, добрались до арки надвратной башни и протиснулись — по другому никак не скажешь — внутрь столицы.
— Сержант, кто будет нас искать, мы в трактире, вон в том. — говорю помощнику начальнику караула, пожилому стражу с отвислыми седыми усами.
— В «Разрушенной башне»? — усталым тоном уточняет усач. — Хорошо, ваше преподобие, передам.
Неизвестно, как скоро нам предложат обед и предложат ли вообще, а самим, не успев приехать, набиваться к столу как-то неудобно, так что, предложение Карла и Ригера дожидаться встречающих в заведении принял без всяких раздумий.
Сразу за воротами большая площадь, почти как у нас в Неллере Ратушная, ярдов сто в длину и на лишь треть меньше шириной. От неё расходятся сразу пять улиц — две вдоль городских стен и три в разных направлениях вглубь города.
Тут множество торговых точек, лишь усугубляющих толкучку в потоках людей и транспорта, три, а, нет, четыре, один, оказывается, от меня спрятался за широким платаном, трактира и — ого! — пара вертепов, из окон которых красотки демонстрируют свои прелести.
Направившись к «Разрушенной башне», замечаю, что все мои герои пялятся на девиц. Ага, понятно, оголодали без женской ласки в пути. Самые алчные взоры, смотрю, у моего дружка Ника и у Ивана Чайки. Ваня, алё, ты не на сиськи должен глаза таращить, а только и делать, что оглядываться по сторонам, как бы кто-нибудь твоего спасителя и благодетеля не погубил.
Кажется, я знаю самый надёжный план, как можно убить аббата Степа. Надо предъявить моим славным защитникам голых девиц, и пока они будут отвлечены, великого боевого мага и целителя спокойно зарубить, хоть мечом, хоть топором, как тот Раскольников старушку за рубль.
Ладно, чего я на парней-то взъелся? Можно подумать, сам не такой. И не краснею ведь уже, бросив пару заинтересованных взглядов вон на ту, светленькую, с бюстом четвёртого, как минимум, размера.
— Освободи нам четыре стола. — надменно говорит милорд Монский трактирщику, когда мы оставив своих лошадей у коновязи под наблюдением Ивана и Ника — самые молодые, а тут дедовщина тоже имеет место быть, пусть сиськами пока любуются — вваливаемся всей толпой в зал.
Там три десятка столов, не занятыми оказались только пара, но трактирщик быстро попросил освободить ещё два пожилого наёмника, в одиночестве мрачно наливавшегося элем, и молодую парочку — парню лет двадцать, его подружке едва ль за семнадцать.
Столы рассчитаны на дюжину едоков, так что особо тесниться моим парням не пришлось, а я так и вовсе расселся весьма свободно — со мной только Карл с Ригером, лейтенант Николас и Берта со своими сопровождающими. Разумеется, Сергий и служанки мои тоже рядом, на краешке лавки присели.
